Иногда, когда я моюсь в душе, я забываю, что у меня теперь короткие волосы. Я выдавливаю хорошую порцию шампуня, на голове образуется дико много белой воздушной пены, которую потом смываешь целую вечность. В принципе, я ничего не имею против. Я люблю стоять под теплым душем. Это раньше мне казалось, что мыться жутко скучно. Но папа меня заставлял. И правильно делал. Хотя я ему в этом не признаюсь.
Я должна придумать шутку. Хорошую шутку. Должна! Я пишу на запотевшем стекле душевой кабины:
Потом я набираю целую горсть пены с головы и смываю надпись. Смываю, пока совсем не исчезнет.
Я открыла Осси дверь в ту же секунду, как он позвонил. И была одета.
Он удивился:
– Вау, ты уже готова.
На нем свитер в красно-синюю полоску, синяя шляпа с приколотой к ней розой и черные обтягивающие джинсы, настолько узкие, что, кажется, нарисованы на теле. И, конечно, кожаная куртка. Осси всегда носит кожаную куртку.
Я говорю:
– Yes![27]
Он протягивает мне cверток, который держал за спиной. Что-то завернутое в газету. Типичный Осси.
– Поздравляю!
– Осси! Тебе совсем необязательно делать мне подарок. Ведь ты помогаешь мне стать Comedy Queen.
– Но я должен тебе подарок со дня рождения! Ты же не нашла подходящую дырку от бублика.
– Да, подходящую не нашла.
Я смеюсь и беру сверток. В нем что-то твердое и прямоугольное, очень похоже на книгу, но я все же надеюсь, это что-то другое.
Осси выжидающе смотрит на меня, пока я разворачиваю сверток.
Книга. Само собой. «Сказочные герои Севера». На обложке нарисован маленький тролль. Я с грустью смотрю на Осси. Его лицо из довольного превращается в растерянное.
– Что такое? Тебе не нравится? У тебя уже есть такая?
– Дело не в этом. Я покончила с чтением.
– Твой папа говорил. Но я думал, он пошутил. Ты же всегда ЛЮБИЛА читать.
– Больше не люблю.
Осси разводит руками. Он расстроен.
– Почему?
– Человек меняется…
– Господи, почему ты все время меняешься? Может, уже хватит?
– Ты же тоже не всегда был таким.
– Типа того.
– Вот видишь. Разве ты был таким в… сколько тебе сейчас лет?
– Господи… так сразу не ответишь. Двадцать девять, кажется. Да, двадцать девять.
Двадцать девять. Это порядковый номер меди. Я роюсь в памяти.
– Ты всегда был таким, как сейчас, все двадцать девять лет? Только честно.
– Раньше у меня была другая прическа. Это самая большая перемена во мне. Мне кажется, это люди вокруг меня меняются. Становятся серьезными и ужасно скучными, честно. А я более- менее такой, как всегда. Неутомимый. Вполне довольный жизнью. Люблю движуху.
Я надеваю ботинки и куртку, и мы выходим на лестничную площадку, потом я с силой ударяю бедром по входной двери и одновременно поворачиваю ключ в замке. Осси вынимает из пачки сигарету и вставляет ее в уголок рта. Он всегда так делает перед выходом на улицу.
Я вынимаю сигарету из его рта и говорю серьезным тоном:
– Осси! Ты ведь не остановишься на меди, порядковый номер двадцать девять? Доживешь по крайней мере до серебра, или, еще лучше, золота, или даже до оганесона? У него номер сто восемнадцать.
Осси смотрит на меня и качает головой:
– Саша, я не понял половины из того, что ты сказала.
Но забирает сигарету из моих рук и послушно засовывает ее назад в пачку.
Клуб находится в темном подвале без окон. В одном углу сцена, не особенно большая, может, чуть больше моей комнаты. Перед сценой семь-восемь рядов стульев. В отдаленном углу у барной стойки стоит Хенрик в куртке и джинсах. Я его знаю, он довольно известный комик, и я видела кучу его клипов на ютубе. Мне он не кажется суперсмешным, но это, наверное, потому, что у него взрослые шутки. Хенрик пьет воду, читает какую-то мятую бумажку и не замечает нас, хотя не скажешь, что Осси умеет незаметно подкрадываться к людям. Он всегда громко говорит, топочет и стучит ладонью по поручню.
Осси хлопает Хенрика по плечу.
– Привет!
Хенрик вздрагивает и смотрит сначала на Осси, потом на меня, будто не понимает, что мы тут делаем. Потом широко улыбается, так что виден весь ряд белых зубов.
– Привет! Как вы вошли? Или уже открыто?
Он смотрит на нас немного настороженно.
– Нет, нас впустила официантка.
– А-а, хорошо, что их еще нет.
– Кого?
Я представляю, что Хенрика выслеживает команда буйных футбольных фанатов.
– Публики.
