– Возникнет, – подал голос Доусон. – Очень скоро.
Повар поспешил к выходу – то ли взять оружие, то ли сбежать из особняка; Клара оценивала шансы примерно поровну. Вернувшись к столу, она кухонным ножом взрезала рубашку Доусона, которая отлипала от кожи с пугающим хлюпаньем. Схватив лоскут с настенного крючка, Клара промокнула скопившуюся кровь. Порезов оказалось два – один вдоль ребра под левой грудью, второй выше ключицы. Раны неглубокие, но кровавые. Потянув зубами бутылочную пробку, Клара открыла вино.
– Нас ждали, – выдохнул Доусон. – Враги толком не знали, но чуяли: что-то затевается. И были готовы.
– Молчи, – велела Клара. – Сейчас будет немного больно.
Она залила вином рану на боку, и Доусон выгнул спину, с шумом втянув воздух. Обошлось без стона. Клара проделала то же со второй раной, дыхание Доусона стало хриплым и прерывистым. Теперь, когда он лежал без рубашки и со смытой – пусть и не до конца – кровью, стали видны с десяток красных пятен на правом боку и на предплечье. Они не кровоточили, но кожа вокруг них была горячей и тугой, как барабан.
– Что это? – спросила Клара, готовя мед для обработки ран.
– Пауки, – ответил Доусон. – У этого ненормального сектанта их, наверное, целый мешок под одеждой. Я его задел клинком, они и полезли.
– Задел клинком, – повторила Клара.
Не утверждение и не вопрос, нечто среднее.
– Будь это нормальный удар, жрец бы не выжил, – ответил Доусон, пока Клара щедро мазала медом рану и прикрывала ее лоскутом. – Я метил в Паллиако.
Свободной рукой Клара зажала рот и только потом осознала, что на лице отпечаталась кровь. Доусон убрал ее ладонь с раны и тронул порез пальцами. Кровь еще сочилась, хоть и не так обильно.
– Ты… – только и смогла выговорить Клара. Пришлось начинать заново: – Ты пытался убить лорда-регента? Это и было целью?
– Разумеется. Паллиако не оставил мне выбора. Я не один – еще лорд Банниен, и Алан Клинн, и несколько других. Это не личный выпад. И не ради славы. Мы пытаемся спасти престол от чужеземных мерзавцев, с которыми связался Паллиако. Но они как-то прознали. Охрана была настороже. Закалывать – не мое дело, но бойцы не добрались до главного стола. Не успели вовремя.
У Клары сжалось сердце. Все слишком серьезно, такое не отыграть назад, не исправить. Разве только надеяться на то, что покушение удалось. Но даже такой исход ее не успокоил бы.
– А что с Паллиако? Он жив?
– Не знаю. Я ударил мечом, но жрец, этот мерзавец, сунулся под руку, а потом налетела регентская охрана. Может, кто-то из наших его и прикончил, да только не я. Постой. Достаточно.
Он сел. Раны кровоточили, но уже не так сильно. Вино застыло на коже гуще, чем подсыхающая кровь, сверху поблескивал мед. Доусон уже немолод – на груди седых волос больше, чем черных, да и шевелюра надо лбом начала отодвигаться назад. Он так и не выпустил из руки меч. Клара попыталась вспомнить какое-нибудь средство от паучьих укусов. Да и что за пауков таскает с собой жрец туда, где на него готовят засаду?
– Что нам теперь делать? – спросила она и мысленно похвалила себя за то, что слова прозвучали как обыденный вопрос о планах, а не как крик отчаяния.
– То, что должны, – ответил Доусон. – Мы победим. У нас есть сторонники. Союзники. Надо их собрать и защищаться. И надо найти Астера.
– Найти? Он исчез?
– Да. После дела мы собирались бросить оружие и сдаться принцу прямо на месте, да только…
– Да только во дворце теперь кровопролитие, а принц, из-за которого все затеяно, куда-то пропал, – докончила за него Клара. – Боже! Доусон, как ты решился?
– Таков мой долг. И какими бы неприятностями это ни грозило, попытка того стоила. – Доусон передвинулся к краю стола и спустился на пол. – Надо чем-то перевязать раны, – сказал он. – И мне нужна свежая рубашка.
– Сиди здесь, – остановила его Клара. – Я принесу.
По собственному дому она шла так, будто вдруг очутилась в незнакомом краю. Обои, масляные лампы, вышитые ковры на стенах – все казалось слишком уж нездешним, как во сне. Слуги ушли, просить о помощи было некого. Клара взяла из шкафа две рубашки Доусона: бледно-желтую на бинты и темно-синюю, почти черную, в качестве одежды – чтобы кровь, если проступит, не бросалась в глаза. За окном спальни Клара заметила три знакомые фигуры: во дворе стояли сын главного повара, кривоухий лакей и кузнец-подмастерье. В теплой ночи все трое жались друг к другу, как птицы зимой. Мечи и молоты они держали так, будто умели с ними обращаться. Клара захлопнула ставни и вышла в коридор.
Вернувшись на кухню, она застала там Джорея. Волосы растрепаны, не до конца надетый кожаный панцирь свисает с плеч на ремнях. Юноша начал отпускать бороду, которая пока больше походила на простую щетину, а сейчас вдобавок на щеках залегли густые тени, не рассеиваемые никаким светом. При появлении матери он вскинул глаза, и Клара ужаснулась той отстраненности, которая читалась во взгляде.
– Помоги мне с перевязкой, – сказала она сыну, постаравшись взять интонацию поигривее. – Твой отец прекрасный человек, но пачкать пол кровью я ему не позволю.
