Для голубей, похоже, он служил чем-то вроде развлечения: толкаясь на насестах, они косились на него то одним, то другим глазом. К окошкам, расположенным высоко в стене, время от времени приникали дети Капсена, глазели на Маркуса, а затем с хохотом убегали. По ночам Маркус в отместку кидал в птиц камешки и комки грязи. Пернатые нахохливались и обиженно отворачивались.
Ночью снились кошмары. Как всегда.
Однажды утренней ранью, когда забрезжил за окошками бледный голубоватый рассвет и голуби начали обмениваться вопросительным воркованием, в замке загремел ключ – почему-то раньше обычного. В отворившуюся дверь скользнул совсем не Капсен.
– Кит?
– Маркус! – радостно приветствовал его актер. – Я вас искал. Кажется, теперь понимаю, почему вас так трудно найти.
– Вытащите меня отсюда.
– Непременно. Но прежде хотел бы с вами поговорить.
Актер сел, опершись спиной о стену. Мастер Кит выглядел старше, чем помнил Маркус; в волосах прибавилось седины, худоба усугубилась, хотя куда уж больше – в том долгом путешествии их каравана из Ванайев в Порте-Оливу он выглядел ходячим скелетом.
Маркус потянул за цепи, железо громыхнуло.
– Поговорить я могу и без оков, – заявил он. – Можно с этого и начать. Я не против.
– Известно ли вам, почему принято резать палец при подписании контрактов? – спросил Кит, вытаскивая из-за пояса кинжал – обычный охотничий, хорошо заточенный.
– Потому что так подписывают контракты.
– Но откуда взялся этот способ? Почему кровь, а не… Я не знаю… Почему не слезы, не слюна? Считается, что так делали еще во времена драконов, но не всегда. Говорят, это началось в последнюю войну, когда Морад сотворил своего Праведного Слугу, а его собрат по кладке породил тимзинов. Последнюю расу человечества.
– Ладно, – кивнул Маркус. – О праведных слугах мне твердили, навязывая оруженосцев, но у вас-то что за дело?
– Полагаю, процедура долженствовала показать, что обе стороны чисты. Если кто-то из подписывающих был способен сжульничать и заставить другого вступить в соглашение, то кровь это выявила бы.
– И наверняка вы правы. Ну же, Кит! Снимите с меня цепи!
– Погодите. Взгляните сюда.
Кит прижал лезвие к большому пальцу, появилась крошечная капля крови. Порез был совсем небольшим, почти как булавочный укол, зато кровь из-за густоты казалась почти черной. Нет! В середине капли виднелся темный узелок, похожий на частичку струпа, норовящий выйти на свет через кожу.
Узелок перевернулся на бок, оставляя за собой ярко-алый след, и расправил тонкие ножки.
– Ого! Что-то новенькое, – буркнул Маркус.
– Не трогайте. Они кусаются. Как я понимаю, они ядовиты не только в прямом смысле.
– Не примите меня за грубияна, Кит, но пауки? Живые? В крови?
– Да. У меня они уже много лет, с тех пор как я стал жрецом богини. По-видимому, мы все этим отмечены, хоть я и не проверял. – Кит поймал паучка и раздавил ногтями. – Некогда возникли разногласия с братьями. Боюсь, я тогда перестал веровать, а инакомыслие там не поощрялось. Может, вы помните, что перед моим отбытием из Порте-Оливы появился слух о новой вере, принесенной из горной местности к востоку от Кешета? Та вера когда-то была моей. Те люди были отмечены той же примесью в крови, что и у меня. Подозреваю, война с Астерилхолдом и беспорядки в Антее – всего лишь первые робкие шаги к чему-то более крупному. Более страшному. – Кит вновь продемонстрировал окровавленный большой палец и подытожил: – Вот почему для подписания контрактов вы режете палец. Из-за таких, как я.
Маркус запустил пальцы в бороду, отросшую в затворничестве. По коже пробежал озноб, однако он старался говорить потверже:
– Так вот о чем вы говорили тогда. Зло, которое выпустили в мир. Это вы?
– Такие, как я. Примесь в моей крови – знак богини, но не власть богини. Ее жрецы получают дары. Нам подвластны ложь и правда. Я как-то говорил вам, что могу быть весьма убедителен и что обмануть меня крайне трудно. Со всеми жрецами так. Скажите мне что-нибудь, чего я не знаю. Правду или ложь, все равно.
– Кит, салонные фокусы вряд ли…
– Не думаю, что вы найдете здесь сходство с мелкими уловками ведунов.
– Ну хорошо. Ага. Я в детстве украл медовик у приятеля.
– Верно. Попробуйте еще.
– В своей первой битве я потерял меч.
– Нет, это ложь. Еще.
Маркус нахмурился. Внутри что-то дернулось, он не сразу узнал страх.
– Около месяца назад я нашел серебряную монету на улице у банка.
– Нет.
– Медную.
– Вот! Да. Так и было.
Маркус выдохнул:
– Отличное умение. Мало кто сумел бы устоять и не попользоваться.
– Полагаю, это не худшее из того, что я могу. Я обнаружил, что паукам под силу делать мои слова убедительными настолько, что люди не способны не поверить. Время, повторение – и я заставлю любого уверовать во что угодно, даже если оно смехотворное, абсурдное или опасное. Будь мне нужно, я убедил бы вас, что вы бог. Или что ваша семья по-прежнему жива, но скрывается. Даже знай вы правду, даже говори ваш разум другое, сердце поведет вас туда, куда я укажу. Я на это способен, и остальные жрецы тоже.
– И они сейчас в Антее?
– Причем очень близко к трону.
