Маркус на миг умолк, соображая. Продажность королей и принцев – не новость. Коварный ведун – шаблонный персонаж из песен. И все же зрелище паучка, выбирающегося через кожу на свет, в Маркусе до сих пор отзывалось дрожью.
– Что им нужно?
Кит взглянул на порезанный палец. Из ранки, края которой успели сомкнуться, уже не появлялись ни пауки, ни кровь. Речь звучала на удивление неспешно, будто старый актер просто размышлял про себя.
– В горном храме меня учили, что богиня вернет в мир справедливость. Мы должны оставаться верными и ждать того дня, когда она пошлет нам знак – вождя, для которого мы станем Праведным Слугой. Через него богиня избавит мир от лжи.
– Это плохо?
– Вероятно, да, но я заодно решил, что это может оказаться неправдой, – улыбнулся Кит. – В горном храме я успел побыть лишь начинающим жрецом, и мне перепадали совсем мелкие обязанности. Кроме прочего, я должен был следить за уборкой храмовых помещений. Я не подметал полы сам, для этого держали старика. Даже не помню теперь, как его звали. Однажды я спросил, подмел ли он пол, и он ответил – да, подмел. И он говорил правду. Понимаете? Я чувствовал это по крови, как с вами. Но у него случилось помутнение. Он перепутал. Он считал, что подмел. Был убежден, что подмел. А на самом деле нет. Так я и отпал от веры.
– Из-за неподметенного пола?
– Из-за свидетельства того, что человек может быть в чем-то убежден и при этом не прав. Мысленно я стал осторожнее относиться даже к откровениям богини. И прибегать к слову «вероятно». Храм подмели? Да, вероятно. А может быть, не подмели. Богиня вечна, справедлива и свободна от всякой лжи – вероятно. Мы избраны и возлюблены ею – вероятно. А может, и нет. Я стал очень чуток к разнице между правдой и убежденностью. И начал сомневаться. А сомнений там не скроешь.
Мастер Кит помолчал.
– Однажды меня навестил верховный жрец. Сказал, что нашел выход из прискорбного положения, в котором я оказался. Решено отвести меня к богине. Вглубь храма, по тайным ходам, в священную пещеру. Напрямую общаться с ней дозволялось лишь верховному жрецу. Но теперь и мне оказали такую честь.
Голуби вздрогнули, словно голос мастера Кита их спугнул.
– Вам не понравилось там?
– Я сбежал, – ответил Кит. – Верховный жрец сказал, что мне не грозит никакая опасность, и я поверил. Знал, что он лжет, и все же верил. Я говорил себе, что мне ничего не грозит, что богиня не станет вредить своим избранным. Я верил, что все делается из любви ко мне. Пока я верю в богиню, она мне не причинит зла. Вероятно, не причинит. Но ведь может и причинить. И стоило лишь появиться сомнению – мне стало ясно, как велика вероятность того, что меня попросту приносят в жертву. Я обнаружил, что вовсе не стремлюсь ко всей полноте божественного опыта. И сбежал.
– Мне почему-то кажется, что все было не так просто.
– Верно. Многие годы – десятилетия – я провел в мире, о котором мы ничего не знали. Он куда сложнее, чем учили жрецы. Я увидел, что правда и ложь, сомнение и убежденность – совсем не то, чем я их считал прежде. Я не люблю убежденность: она отлична от правды, но ощущается как правда. И я примерно представляю себе, как целый народ может стать убежденным.
– И каково это?
– Это когда делаешь вид, а потом забываешь, что ты всего лишь делаешь вид. Впадаешь в наваждение. Если справедливость основывается на убежденности, а убежденность не равна правде, то открывается дорога к жестокости и злодеяниям. Мы видим лишь первые их проявления. Будет больше.
– Вероятно, – сказал Маркус, и от смеха Кита вспорхнули с мест голуби.
– Да, – сказал Кит, глядя на десяток мелких перышек, кружащих в воздухе. – Вероятно. Однако такой вероятности достаточно, чтобы я счел своим долгом положить этому конец. Если сумею.
– Положить конец каким образом?
– В мире есть мечи. Созданные драконами, с неиссякаемым ядом. Несколько мечей хранились в горном храме, но я выяснил местоположение еще одного. Полагаю, что он способен убить богиню и уничтожить ее власть. Поэтому я намерен его отыскать и вернуться в родные места. И войти наконец в ту священную пещеру в глубине храма.
– План не самый разумный, – заметил Маркус. – Скорее погибнете, чем чего-нибудь добьетесь. А мне вы предлагаете что?
– Быть моим оруженосцем. Пауки, живущие в моей крови, не выносят тех клинков. Не думаю, что сумею сам донести меч. Мне кажется, вам это под силу. Из всех, кого я встречал после побега из храма, вы, насколько я вижу, для этого подходите лучше других.
Маркус покачал головой:
– Как-то слишком уж громко и театрально, Кит. Двое искателей приключений в поисках заколдованного меча – это смахивает на подзаголовок к какой-нибудь пьесе о царице демонов и ее бесславной погибели.
Кит усмехнулся.
– Я провел на сцене немало времени, и мой взгляд на мир, возможно, испытал влияние подмостков. Однако я все же считаю, что поступаю верно. – Он помолчал и добавил мягче: – Пойдемте со мной. Вы мне нужны.
– Я не тот, кто вам нужен, Кит. Я не какой-то там избранный.
– Ну как же, вы и есть избранный. Вы избраны мною.
