За ним пришли, когда он спал. Распахнулась в темноте дверь, стражники с мечами наголо ворвались в комнату. Доусон вскочил с постели. Даже сейчас в ушах звенел голос Клары, которая выкрикивала вслед его имя, пока Доусона волокли по коридорам и дальше через двор на ночные улицы. Впереди вышагивал Оддерд Мастеллин, чей воинственно выставленный подбородок никак не уменьшал его сходства с овцой. Осадная башня на площади пустовала, жрецы теснились рядом. За спиной Доусона, освещенный светом факелов, молча стоял простой люд Кемниполя, как коллекция статуэток, выставленных по слову Басрахипа. Над головой чернело небо без единой звезды – все затмевали факелы.
– Я привел Каллиама! – крикнул Мастеллин. – Я его захватил! Я! В доказательство моей верности! Я поймал врага державы!
– Поздравляю, – бросил Доусон громко, чтобы слова долетели до ушей Мастеллина. – Вы теперь станете самой верной курицей в волчьем логове.
По правде говоря, Доусон понимал, что не сломайся Мастеллин, сломался бы кто-нибудь другой. Такова была инфернальная власть жреческих голосов, внушающих ложь, пока она не станет неотличима от правды. Даже Доусону стоило усилий не поддаваться. Чего же ждать от слабохарактерных вроде Мастеллина? Или Клинна. Да и прочих.
Доусона, переданного вражеской страже, увели в тюрьму. День побоев и унижений закончился здесь, в застенке. Оставалась надежда, что Кларе и Джорею удалось скрыться. Если Доусон погибнет, то за собственные убеждения. Но Клара… Как он желал бы избавить ее от такой судьбы…
– Не вините себя, – произнес король Леккан. – Он сильнее. Он не ровня никому из нас.
– Что?
– Паллиако. Гедер Паллиако. Он не человек. Его посещают мертвые и открывают ему свои тайны.
Доусон засмеялся было, но ребра слишком уж отзывались болью.
– Вы его видели? – спросил он. – Паллиако попросту марионетка. Имей он побольше усердия, из него вышел бы ученый муж, и не более того.
– Я слышал разговоры стражников. Помните того, что приносит еду? Его брат видел, как Паллиако, сидя у фонтана, беседовал с прежним королем и покойный Симеон ему поклонился. Наверное, этот Паллиако чародей. Или дракон в человеческом обличье.
– Ничего подобного. Он просто фанатик. Казнить ваши знатные семьи он повелел не из-за кровожадности, а от страха. Ему кажется, что отрубить побольше голов – значит обезопасить себя. Случись ему орудовать палаческим топором собственноручно, он бы мгновенно побледнел и всех помиловал. Он мелкий глупец и трус. Он даже не злодей – масштаба не хватает.
Король Леккан покачал головой:
– Он нас победил.
– Нет, – возразил Доусон. – Это я вас победил. А меня одолел тот мерзостный жрец. Паллиако, может, и добился своего, да только он никогда ни в чем не побеждал. И не победит.
– Лорд-регент найден, – сообщил лорд Скестинин.
Для него стражники принесли низкий трехногий табурет. Доусону, как заключенному, полагалось сидеть на полу, но такое неравенство его не трогало. Он уже давно миновал эту стадию.
– Говорят, встал из-под земли бок о бок с принцем Астером. Дошагал до Кемниполя в бедняцкой одежде, как простой горожанин. Все это время он провел на улицах, только никто не знает где.
– Странно, что нет россказней о том, как его убили при нападении на празднестве и он восстал из мертвых, чтобы охранить королевство, – сухо отозвался Доусон.
Скестинин хохотнул, вышло слегка нервно.
– Да, вечно вокруг него странные истории.
– Вы его видели?
– Видел, – кивнул Скестинин. – Я бы привел войско раньше, но сразу после вести о столичных волнениях начались мятежи по всему северу. Пришлось решать, есть ли смысл рисковать потерей всего, что мы выиграли в Астерилхолде. И я…
«Ты под благовидным предлогом сидел в безопасности, пока не увидел, чья взяла», – подумал Доусон, но вслух сказал лишь:
– Спасибо, что сопровождаете меня сегодня.
– Это самое малое, что я могу сделать, – ответил Скестинин.
Он избегал смотреть Доусону в глаза. Судя по всему, от стыда.
– Как Барриат и Джорей?
– Сносно, учитывая обстоятельства. По крайней мере, они на свободе, хотя стражники Паллиако следят за ними, как коты за голубями. Город сильно изменился с тех пор, как я отбыл – тогда, после свадьбы.
– Виноват, – не удержался Доусон. – Затеянная мной попытка освежить столичный воздух приняла не тот оборот.
– Не шутите так, – оборвал его Скестинин. – Вас услышат, а я ведь и без того рискую, находясь здесь. Если прознают, что я посмеивался насчет покушения на принца Астера и лорда-регента, мне не поздоровится.
– Прошу прощения, – ответил Доусон. – Юмор висельника.
Дверь приоткрылась, в проеме показалась голова молодого человека – одного из тех, кто избивал Доусона в самом начале.
– Пора, – сказал он. – Ведите.
