Зала для приемов полнилась людьми. В летнем зное, по-прежнему царящем в городе, воздух среди такой толчеи казался плотным и удушливым. Доусон наблюдал за происходящим, сидя за перегородкой из сплетенных железных прутьев, невидимый для публики. Паллиако в венце лорда-регента уже красовался на троне, поставленном на возвышении, рядом сидел принц Астер. Леккан, король Астерилхолда, стоял коленопреклоненный на голом каменном полу, ему даже не позаботились выдать подушку под колени. При взгляде из-за перегородки все казалось подернутым тенью, и Доусон поймал себя на том, что раскачивается из стороны в сторону, пытаясь увидеть подробности.
Он нашел взглядом Клару, стоящую на второй галерее с Барриатом и Джореем. Молодцы мальчики. Сабиги с ними нет – Доусон обнаружил ее ниже, рядом с матерью. Басрахип, конечно же, расположился так, чтобы Гедер обращался к нему за указаниями. Доусон не знал, скольких паучьих жрецов он в итоге убил, но отчаянно жалел, что не удалось прикончить хотя бы еще одного.
– Следите за жрецом, – негромко сказал он.
– Что? – переспросил Скестинин.
– Когда придет время, Паллиако взглянет на жреца и будет ждать его знака. Если следить, то увидите.
– Хватит, Доусон. Нам вообще не пристало разговаривать.
– Вот и не будем обсуждать. Просто смотрите. Увидите то же, что видел я.
Гедер встал, и в зале притихли. Король Леккан встретил хмурый взгляд Гедера с безупречным хладнокровием.
– Я Гедер Паллиако, лорд-регент Антеи. Леккан из Астерилхолда, вы ныне стоите передо мной как пленник и враг.
– Верно, – ответил король.
Он умел говорить в манере, известной актерам: когда при негромком голосе речь слышна в самых дальних углах залы.
– Прежде чем я объявлю решение, у меня к вам один вопрос, – продолжал Паллиако. – Знали ли вы о заговоре среди ваших придворных, имевшем целью умертвить принца Астера в надежде возвести на Рассеченный Престол лицо, преданное Астерилхолду?
– Да, знал, – спокойно ответил Леккан. – Я заявляю, что этот умысел возник исключительно по моей воле и я несу за него единоличную ответственность. Мои придворные, участвовавшие в заговоре, делали это единственно из любви ко мне и из необходимости повиноваться моим приказам. Большинство из них не ведали о моих конечных целях.
Паллиако будто кто-то ударил по затылку. Он взглянул на Басрахипа – Доусон коснулся колена Скестинина. Огромный жрец покачал головой: «Нет». Гедер облизнул губы, явно сбитый с толку. Доусон, разумеется, все понял. Долг Леккана – защищать своих людей, так же как их долг – защищать своего короля. Заговор не удался, война проиграна, и теперь Леккан делает все возможное, чтобы обелить подчиненных и унести всю вину с собой в могилу. Доусон не мог не проникнуться уважением к этому человеку, своему врагу. Будь характер Симеона хотя бы наполовину таким стойким, как у Леккана, – какой прекрасный мир они с Доусоном могли бы создать!..
Лицо Гедера помрачнело, как туча. Когда он заговорил, слова выходили резкими, скупыми, злыми.
– Ладно, – бросил он. – Как хотите, так и сделаем. Леккан из Астерилхолда, за преступления против Антеи вы заплатите Рассеченному Престолу своей жизнью и королевством.
Леккан не дрогнул, лицо осталось спокойным. Гедер поднял руку, позвали палача. Тот вошел в белой маске без лица, поклонился Гедеру и затем Астеру, вынул меч и шагнул к пленнику.
Удар. Толпа ахнула, затем разразилась ликующими криками. Хор голосов, звенящих от радости и жажды крови, оглушал, как шум водопада. Доусон молча смотрел, как один враг его страны истекает последней кровью у ног другого врага. Принять всю ответственность на себя – жест благородный, но бесполезный, гнев Паллиако от этого не иссякнет. Если регент вознамерился истребить знать Астерилхолда до последней капли аристократической крови, он это сделает. Его теперь некому остановить.
Стражник тронул Доусона за плечо, и тот осознал, что ему уже не первый раз велят встать. Он поднялся и зашагал обратно к камере, Скестинин с опущенными глазами шел рядом. Залы Кингшпиля теперь казались меньше и темнее. Не то чтобы они изменились – здания стояли такими же, какими их построили. Просто Кингшпиль перестал быть Кингшпилем.
Выйдя на открытый воздух, Доусон посмотрел налево, изо всех сил стараясь разглядеть дуэльные площадки, за ними Разлом, а дальше здания и особняки – один из них его собственный. Задул ветер, прижимая к лицу барона теплую ладонь. Пахло дождем. Пытаясь разглядеть на горизонте облака, Доусон замедлил шаг, и стражник толкнул его в спину.
Камера, доставшаяся теперь ему одному, казалась просторнее.
– Ну что ж… – напоследок произнес Скестинин.
– Спасибо вам, – отозвался Доусон. – И передайте привет моей семье.
– Непременно.
Скестинин помедлил, словно что-то мешало ему уйти. Доусон вопросительно повел бровью.
