После утреннего действия, настроение принцессы ощутимо потянулось вверх. В последнее время редко что могло радовать её, кроме общества супруга или братьев и сестер. Возможно, материнский инстинкт всё же был в ней, ведь во время беременности она стала тянуться к младшим детям королевской семьи больше, чем когда-либо.
Кроме того, сегодняшний день был ещё и хорош тем, что Нострадамус не ушёл в лазарет, как это происходило всегда, а остался с ней. Он сверял какие-то списки и счета, а Серсея сидела в кресле, не думая ни о чем конкретном, наслаждаясь редкой тишиной и обманчивым спокойствием.
― Ты хочешь мальчика или девочку? ― бездумно глядя в потолок, внезапно спросила она и погладила живот. На секунду принцесса почувствовала ту самую нежность, которой так не хватало в беременность ― как же приятно было любить своё дитя и как же трудно это ей давалось.
Нострадамус оторвал взгляд от исписанных его широким, но аккуратными, каллиграфическим почерком листов, и с мягкой улыбкой глянул на жену.
― Главное, чтобы был здоровым. И чтобы один из наших детей был светловолосым, как мама.
― Правда? ― рассмеялась Серсея. Волосы утром она собрала в аккуратные косы, переходящие в кудрявый хвост, поэтому золотые локоны, так обожаемые Нострадамусом, рассыпались по плечам. Это было безумно приятно слышать ― Генрих, к примеру, всегда ревностно относился к тому, что дети напоминают больше мать, нежели отца. Даже Серсею он ревновал к Екатерине, потому что принцесса-бастард была вылитой королевой, и вот гадай почему так.
Серсея с Нострадамусом были похожи, как день и ночь ― светловолосая и зеленоглазая принцесса, и темноволосый темноглазый прорицатель. В свою очередь, девушка почему-то свято верила в то, что первый ребенок ― какого бы пола он не был, хотя сама она почему-то всё больше думала о том, что родит сына ― будет похож на отца. Тёмные волосы, с такими же тёмными, почти гипнотизирующими глазами, а если действительно мальчик ― то, возможно, и ширину плеч возьмёт отцовскую. Возможно, как-нибудь потом у них будет девочка, похожая на мать, или даже сын ― стройный и худой, как она, но ловкий и быстрый, смертоносный, точно кинжал, а пока она явно видела мальчика, похожего на своего отца.
Нострадамус на её замечание несколько снисходительно улыбнулся. В самом наилучшем смысле ― ему вправду было всё равно, кто родится и как он будет выглядеть. Мальчик или девочка, светловолосый, точно солнце, или тёмный, как земная твердь ― здоровье ребенка и его матери было на первом месте. Серсея должна доносить ребенка в спокойствие, уюте и заботе весь оставшийся срок, а сам ребенок должен родиться здоровым и сильным. Конечно, последнее зависело от Нострадамуса не полностью, но пока он мог только уповать на то, что если мать будет счастлива и здорова, то и с ребенком всё будет хорошо. Пока, однако, всё шло совсем не так, как ему хотелось.
― Ты ангел, Серсея. Я хочу, чтобы наши дети были похожи на тебя.
Серсея всегда млела, когда Нострадамус ― в отличие от неё, никогда не стесняясь ― говорил о том, как она дорога для него. Прорицатель постоянно вторил, какова она в его глазах ― прекрасная и умная девушка, и как велика его любовь к ней. Серсея в свою очередь не всегда могла ему ответить тем же ― мужа она, без сомнения, любила, и хотела надеяться, что он знает об этом. Годами созданная выправка никуда не ушла, даже спустя почти пять месяцев брака ― Серсея всегда была скупа на эмоции, её родителей в детстве это задевало в абсолютно равной степени.
Она улыбнулась, соскользнула с кресла, в котором сидела, и приблизилась к супругу. Её мягкие губы коснулись его щеки, как вдруг прорицатель рванулся в сторону, как-то неловко, словно в горячке. Перехватив его взгляд, Серсея заметила, как быстро сжимались и расширялись его зрачки.
― Нострадамус? ― удивлённо позвала она, глядя на то, как муж тяжело дышит, опираясь на стол. ― Что с тобой? ― спрятав поглубже обиду, спросила принцесса. Прорицатель никогда не пренебрегал её прикосновениями, всегда с ответной нежностью отвечал на ласку жены, а тут прям отшатнулся. Очевидно, что не по своему желанию.
― Прости, ― прохрипел Нострадамус, с трудом пытаясь справиться с жаром и болью, охватившими тело. ― Прикоснувшись к тебе, внутри будто всё вспыхнуло…
― Да, я думала, по этой причине у нас есть ребенок… ― попыталась пошутить Серсея, и к её облегчению на лице мужа и вправду промелькнула измученная улыбка. Нострадамус протянул к ней руку, и она неуверенно прижалась в ответ. В конце концов кажется, что дело было в очередном видении ― Серсея два или три раза за всю жизнь видела, что иногда видения рождаются из-за прикосновения к чему-то или кому-то, и тогда прорицатель отскакивал от этого, словно предмет был раскалён до красна, а человек ― чумным.
Видимо, в этот раз всё произошло частично из-за неё.
― Я не про это, ― вздохнул он. ― Вспыхнуло как… как мой дар, внезапно, неожиданно. Как волна.
