― Твой дар… связан со мной? ― непонимающе переспросила принцесса, доверчиво прижимаясь к боку супруга. Волнение всколыхнулось в груди ― такой реакции на себя она вовсе не хотела, да и с каких пор дар Нострадамуса связан с ней и её касаниями? Нострадамус говорил, что дар его был связан со смертью, родился, когда будущий прорицатель изнемогал от чумы, а потом ― сквозь болезненную лихорадку ― услышал глас, как он считал, глас Божий, который спрашивал: хочет ли он умереть сейчас и прийти в царствие небесное, или же остаться на земле, но нести бремя в виде дара провидения. Нострадамус выбрал второе ― он был молод и не хотел умирать.
Но причем тут Серсея, тем более только сейчас?
― Он крепчает рядом с тобой, ― наконец ответил мужчина.
Собственно, для самого прорицателя это было только вопросом времени, когда его дар завяжется на его супруге. Серсея была важной частью его жизни, его жена, его любимая ― она была самой жизнью. Он был невероятно счастлив сейчас, просто стоя рядом с ней, вдыхая знакомый аромат светлых волос, заскользив ладонями по её спине. При одном только взгляде на Серсею, Нострадамус немедленно вспомнил, как всего несколько часов назад она извивалась в его руках, как вскидывала бедра навстречу его требовательным ласкам, какой мягкой и полной была её грудь, какими душистыми волосы и каким горячим рот. Помимо того, что Нострадамус любил её, так же сильно он её желал, и это желание часто заглушало множество других чувств. Вполне естественно, что, почувствовав такую сильную привязанность, его дар связался именно с этими чувствами.
Серсея вздрогнула. Нострадамус как-то действительно упоминал, что во многом частота и сила видений зависят от его эмоционального состояния ― чем он слабее, подавленнее, то тем более уничижительнее виденья. То самое, о Франциске, он узрел после почти недельной лихорадки, когда королева Екатерина всерьёз опасалась, что мужчина умрет вот так вот, от болезни. А вот видения, связанные с Серсеей ― как он признался во время медового месяца ― связаны в основном со светлыми моментами его жизни. Это льстило.
Муж сетовал на то, что чаще всего видения бессистемны, хаотичны, весьма болезненные, но вдруг рядом с Серсеей это можно будет изменить? Холодная, прагматичная натура Медичи внутри Серсее порадовалась этому, но девушка затолкнула это куда подальше, обещая разобраться позже, и аккуратно прикоснулась к волосам мужа.
― И что ты видел? ― ненавязчиво спросила она, касаясь мягкими губами колючей щеки, давая понять, что в случае нежелания, Нострадамус может не отвечать. Она ― не Екатерина, не ради поддержки и дара она вышла замуж на прорицателя. Она его любила, и Нострадамус имел право ответить ей «нет», если посчитал бы это уместным. А он бы многое хотел скрыть от неё ― чтобы меньше волновалась, и Серсея почти осознано давала ему такую возможность. Конечно, она хотела знать так много, как только можно было, но если это что-то плохое, то пусть Нострадамус скажет это Екатерине или ― если это связано с самой Серсеей ― разберётся сам, если посчитает, что помочь принцессе можно и без её вмешательства.
Но Нострадамус напротив посмотрел на неё и вдруг уверенно произнёс:
― Ты нашла лазейку. В моём пророчестве, ты смогла найти какую-то лазейку, единственный выход, который угодит всем нам.
Серсея не сразу поняла, про какое конкретно пророчество и какую лазейку идёт речь, но потом картинка сложилась, и она аккуратно произнесла, не веря открывшемуся счастью:
― Я нашла способ избежать гибели Франциска от союза с Марией?
Её мягкие губы коснулись шеи, и Нострадамусу показалось, что она считает удары его сердца, отчетливо колотящегося в горле.
― И при этом сделать так, чтобы этот союз состоялся, ― твёрдо закончил прорицатель и, судя по тому, как довольно он усмехнулся, это действительно был хороший вариант. Мрачные исходы будущего были ему не по душе, а он увидел нечто, что ― судя по его словам ― устроит и королевскую семью, и спасёт Франциска.
***
Серсея продумала весь день о том, что сказал супруг. После обеда ей стало немного плохо, как и всегда, поэтому она легла в кровать. Нострадамус сделал ей чай с мятой и лимоном, но сам был вынужден уйти ― дела всё-таки не терпели отлагательств. Впрочем, сегодня Серсея была расстроена этим меньше, чем раньше: ей надо было спокойно всё обдумать, прийти к какому-то решению… Нострадамус сказал, что она нашла способ угодить и Екатерине, и Генриху ― то есть и спасти Франциска, и получить английский престол по средствам брака с шотландской королевой.
