― Как можно приказать прекратить сражаться за мать? ― прошелестел Нострадамус, с плохо скрываемой злостью. ― Королева Екатерина спасла Серсею от бесславной и болезненной смерти в младенчестве, и Серсея чувствует к ней невозможную преданность. Она будет бороться до последнего момента, никогда не сдаться. Она никогда себе не простит, если с Екатериной что-то случится. Но вас… вас она возненавидит за смерть матери.
― Нострадамус… Нострадамус, ― прохрипела принцесса, и король мгновенно потерял интерес для прорицателя. Мужчина развернулся и приблизился к жене, озабоченно прикасаясь к её лбу, наблюдая, как трепещут её ресницы, выдавая движение глазных яблок под закрытыми веками. Должно быть, она видела самые страшные кошмары. Внутри мужчины всё неприятно сжалось от осознания, что он не может вырвать жену из этих снов.
― Я здесь. Всё хорошо, Серсея, я здесь, ― прошептал он, целуя горячий лоб. Дверь тихо хлопнула, и Нострадамус понял, что король вышел. Впрочем, это не имело значение, прорицатель наоборот хотел, чтобы Генрих поскорее ушел. От одного вида короля мужчина впадал в ярость ― ведь это он, его интриги довели девушку до обморока, из-за жадности отца Серсея теряла мать.
Сейчас с Серсеей было всё в порядке. Кровотечение было небольшим и уже остановилось. Однако Нострадамус был полон решимости убедить жену в том, что ей стоит провести ближайшие недели в постели. В следующий раз всё может закончиться намного хуже. Нострадамус снова оглядел маленький столик у кровати, убедившись, что в случае чего у него есть все необходимые снадобья, и приготовился к бессонной ночи рядом с супругой.
========== двадцать два. какую пару смогли бы составить серсея и франциск ==========
Забытье отпускало Серсею с трудом. Отголоски звуков, тени в сумерках, туман, скрывающий всё и всех. Она хотела вернуться, невероятно сильно, зная, что там ― на свету ― её кто-то ждет. Поминутно туман рассеивался, и Серсея почему-то обнаруживала себя в тронном зале ― пустом, мрачном. В такие моменты, она неизменно садилась на холодные ступени у подножья трона, поправляла юбку, и ждала… чего-то.
В какой-то момент, дверь зала и вправду открылась. Серсея подняла сверкающие зелёные глаза на вошедшего, и тут же разочарование кольнуло в сердце ― она его не знала. Это был не Нострадамус, не Франциск, не Екатерина, и даже не Генрих. Высокий, широкоплечий юноша с тёмными, кудрявыми волосами и внимательными, зелёными глазами. Его тонкие губы были поджаты. Он осмотрел зал, и, когда заметил светловолосую принцессу, с лёгким облегчением на лице направился в её сторону.
Он подошёл к Серсеи и протянул руку. Принцесса опасливо нахмурилась ― идти куда-то с незнакомцем было бы верхом глупости, но, как во сне, она протянула ему руку в ответ, и его теплые пальцы сомкнулись вокруг её дрожащей ладони. Он помог ей подняться. И в какой-то момент Серсее подумалось, что она обманывала себя, не зная его.
С её губ сорвалось одно слово ― мужское имя, и она проснулась.
Комната была ей более, чем знакома ― их с прорицателем покои. За окнами светило дневное солнце.
― Нострадамус… ― прохрипела она, наверняка зная, что муж где-то здесь. Она не ошиблась ― спустя всего несколько мгновений, прорицатель оказался рядом, кладя руку ей на плечо. Серсея тут же сжала её в своих бледных, дрожащих ладонях, чтобы не потерять окончательную связь с миром. Крепко держала, почувствовав, как аккуратно длинные мужские пальцы прикасаются к её костяшкам. ― Пить хочу, ― проговорила она, хотя и с сожалением осознала, что руку придётся отпустить.
Она посмотрела на спину мужа полубезумным взглядом, будто не понимая, не вернувшись ещё полностью в этот мир, а потом забегала глазами по комнате в поиске чего-то или кого-то. Серсея запустила руку под одеяло, и с громким облегченным выдохом обнаружила свой живот, ребенок всё ещё был в ней.
Нострадамус протянул ей какой-то холодный напиток, явно не простую воду, но Серсея не стала возражать. Выпила всё, до последней капли.
― Мама? ― вопросительно протянула она, облизывая тонкие губы.
― Генрих отправил её в темницу, но не бойся ― она в хороших условиях, насколько это возможно, ― проговорил прорицатель. ― О ней заботятся, и это даже не темница, а просто комната рядом с ними.
Серсея кивнула. Она поняла, про что говорил муж ― рядом с входом в темницы было несколько больших комнат, не обустроенных даже вполовину так, как комнаты прислуги. Небольшие, каменные пространства… и всё-таки не тюрьма. Уже хорошо.
― Серсея… ― вздохнул муж, беря её руку в свою. ― Если я попрошу, ты наверняка откажешься, верно?
― Нельзя всё бросить, Нострадамус, ― слегка виновато произнесла она. Серсея прекрасно понимала, что, постоянно находясь на взводе, вредила и себе, и будущему ребенку, заставляла волноваться своего супруга, но не могла поступать по-другому. Нельзя просто так перестать бороться.
