На несколько секунд, всего на несколько, Екатерина подумала о том, какую пару смогли бы составить Серсея и Франциск, если бы их мать когда-нибудь видела в них нечто большее, чем близнецов, чьи души были разделены при рождении. Серсея должна была родиться у неё вместе с Франциском, но родилась у ведьмы Дианы, и всё-таки они смогли переиграть судьбу. Если бы Екатерина подумала об этом раньше, то, возможно, смогла бы уговорить Генриха на брак между детьми ― такой брак Ватикан бы одобрил, а Генрих всегда искал лучшее для своих первенцев, особенно для Серсеи. Рядом с ней Франциску бы не грозила смерть, она бы не была непредсказуемой и самоуверенной королевой Шотландии, от страны которой были одни убытки, она бы не пошла против Екатерины. Нет, Серсея была бы дофинессой, уверенной в себе, любящей свою страну и брата-короля, она бы помогла Франциску, и в будущем стала бы такой королевой, которой Екатерина со смирением и спокойствием отдала бы корону Франции, а своему брату была бы ему верной и преданной женой… какой она была для Нострадамуса и только для него.
Екатерина качнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Всё равно это теперь было невозможно.
Серсея сделала шаг назад и громко объявила:
― Моя мать и Ваша королева будет жить в комфорте, даже в темнице, а если королева Шотландии попытается дальше ей мешать… ― Серсея посмотрела прямо в глаза Марии. Та сцепила руки, которые слабо тряслись то ли от страха, то ли от злости. ― Напомни ей о том, что я тоже хороша в сложение ядов, и какой-нибудь из них может ослепить её, или навсегда лишить возможности иметь детей.
― Вы угрожаете мне, леди Серсея? ― взвилась Мария, и лицо её слегка покраснело, но из-за изначально бледной кожи это было сильно заметно.
― Пока Вы угрожаете мой матери ― да, ― честно ответила Серсея. ― Гнев короля опасен, но представьте, что с Вами сделает гнев королевы и королевской кобры. Прочь отсюда и больше не докучай королеве Франции.
Противопоставить дочери Генриха Мария ничего не могла, но всё равно попыталась.
― Ты не смеешь… ― зашипела она, но Серсея слушать не стала. Она подняла руку, и подаренные Нострадамусом кольца сверкнули в свете множества свечей.
― Смею и говорю. Я принцесса Серсея Хелен ди Медичи, старшая дочь короля Генриха II и дочь королевы Екатерины, в которой сошлись благородная кровь династии Валуа, и кровь семьи Медичи. Во Франции мое слово против твоего ― и тебя сотрут в порошок.
― В тебе нет крови Медичи.
Серсея усмехнулась. Её зеленые глаза сверкнули, как изумруды, или у змеи перед броском.
«— Её называют любимицей королевы.
― И Королевской коброй. Вам бы с ней подружиться. Такие связи лишними не бывают» ― вспомнила Мария слова Грир и Лолы в первый же день их приезда во Францию. Что же, они были правы ― Серсея настоящая кобра, и Мария потеряла возможность получить её в союзницы. Да и с такой любовью к матери, могла ли Серсея вообще ею быть?
― Ты так в этом уверенна? ― надменно спросила Серсея, и от подобной уверенности Мария опешила, так и не сумев ответить. ― Не стой у меня на пути, иначе я смету тебя. Посмотрим, кто будет по тебе скорбеть. А теперь убирайся.
Серсея развернулась, её волосы красиво колыхнулись, и принцесса подошла к матери, присев в изящном поклоне.
― Матушка, ― мягко произнесла девушка. Она услышала, как зашуршали юбки платьям, потом ― громкие удары каблуков о камень, и когда Серсея кинула быстрый взгляд через плечо, поняла, что Мария ушла. Она усмехнулась. ― Чего она хотела?
― О, Баша пытались убить, ― отмахнулась Екатерина, причем сказав это таким тоном, будто Мария всего лишь зашла обсудить фасоны платьев. Королева махнула на кушетку, и они с дочерью присели. Слуги снова начали работать, сновать туда-сюда, но Екатерина несколько раз хлопнула в ладоши, и они все вышли, любезно прикрыв дверь. Выждав несколько минут, женщина продолжила: ― Бастарда пытались убить ядовитым кинжалом, однако он даже не ранен, удар принял на себя его телохранитель. Надо будет с этим разобраться, ― Екатерина потерла переносицу, а потом внезапно встрепенулась. ― Но это всё неважно. Как ты себя чувствуешь? Как мой будущий внук? ― одну руку она положила на живот дочери, а другой сжала её ладонь. Конечно, бастард на троне был важен, но, видимо, сейчас королеву действительно больше занимала дочь в её деликатном положении.
― Всё хорошо, я чувствую себя сильной, как никогда, ― улыбнулась Серсея, положив руку на свой живот и ласково погладив. ― Новость о том, что один из моих врагов пал, сделала меня сильнее.
― О ком же ты?
― Диана, ― сказала Серсея. Екатерина удивленно изогнула бровь. ― Она умерла. От глубоких ран.
― Значит, старая ведьма отошла, ― Екатерина усмехнулась, и Серсея поняла, что эта новость зажгла в матери огонек. ― Какое чудо. Значит, Баш лишился поддержки, что же, его конец близок.
― Пусть так и будет.
Екатерина усмехнулась, притянула дочь к себе, поцеловав в лоб, и крепко обняла за плечи.
