Больше Серсея ничего не спрашивала, лишь попросила брата быть осторожнее. Через пару дней дофин куда-то уехал, бегло попрощавшись с сестрой, но в этот раз Серсея не стала его удерживать. Конечно, Франциск должен был и сам бороться за свой трон, а не только полагаться на коварных мать и сестру.
Но на этом неожиданные повороты судьбы не заканчивались. Спустя неделю после отъезда Генриха в Рим, на пороге комнаты принцессы очутился тот, кого она меньше всего ожидала увидеть.
― Миледи, ― Камила склонилась в легком поклоне. ― К вам Габриель.
Судя по слегка скривившемуся лицу, фрейлине не нравилось, что в личные покои её госпожи приходят люди вроде него ― Габриель Монморанси, который, казалось, только вчера помог украсть принцессу. Но Серсее до мнения фрейлины не было дело. Она бегло осмотрела себя ― белое платье с широкими, развивающимися рукавами, и тёмно-голубым узором. Волосы были собраны на затылке в косы, спускаясь вниз волнистым хвостом.
Однако принимать его здесь не было ни малейшего желания. Ей рекомендовали больше отдыхать, но не могла же она лежать вечно, верно.
― Отведи его в мою старую комнату, ― наконец приказала принцесса. Её она теперь использовала как рабочий кабинет. Да, это был хороший выбор.
Когда она пришла туда, Габриель уже был на месте, рассматривая гобелены на стенах. На её появление он изящно поклонился.
―Здравствуй, Габриель, ― спокойно произнесла принцесса. Взгляд юноши зацепился за её слегка выпирающий живот, но он не позволил себе задержать внимание на нем больше, чем положено.
― Ваша Светлость, ― вежливо ответил Габриель. ― У меня для Вас… неоднозначные вести, ― он как-то запнулся, заставляя Серсею напрячься.
― Я слушаю.
― Диана де Пуатье… ― Серсея скривилась; вспоминать про стерву-мать она совсем не хотела, но не то, чтобы у неё был выбор теперь. В последний раз она слышала о ней, когда Габриель докладывал о том, что бывшая королевская фаворитка изуродована и изрезана, и с тех пор старая стерва сидела в своём замке, никуда не высовываясь, зализывая раны. ― Её раны загноились и воспалились. Её быстро подкосило заражение крови. Она скончалась вчера ночью, ― ошарашил наёмник.
Серсея прислушалась к себе, стараясь найти хоть нечто, похожее на жалость в своём сердце, но… но ничего не было. Внутри шевельнулась мстительная радость, но теперь смерть Дианы де Пуатье не было тем, чего она желала больше всего. Конечно, чувство сведения старых счетов было приятным, но если бы Серсея знала, то хотя бы передала фаворитке короля письмо ― чтобы та знала, кто на самом деле принёс ей смерть.
— Значит, старая ведьма отошла. Королю об этом известно?
― Гонцы только приехали, ― сообщил он. ― Новость о том, что король в Риме до них не дошла, ― губы юноши украсила змеиная усмешка, и Серсея усмехнулась тоже.
С другой стороны ― и приятный бонус к нынешнему положению дел тоже был. Диана, в отличие от Себастьяна, была более подкованной в дворовых делах, теперь же, без поддержки умной ― Серсея не покривила душой, называя так Диану, не будь эта сука хитрой, умной и изворотливой, не продержалась бы так долго при дворе ― матери, без её наставлений и её людей, долго ли проживет бастард?
И её смерть так же увеличивает влияние королевы Екатерины Медичи. Диана была умна и искренне заинтересована в политике. После смерти мужа самостоятельно вела огромное хозяйство, разбиралась в финансах. Знала, как приободрить и поддержать мужчину. Важные вопросы король без неё не решал.
Никогда в мировой истории любовница короля не имела такого контроля над делами государства, как Диана де Пуатье. Её статус признавали иностранные монархи и Папа Римский, вступившие в дипломатическую переписку с фавориткой. Она снимала и назначала министров, членов королевского совета, канцлера и премьер-министра.
А теперь все были обязаны прийти к единственной супруге короля Генриха, которой Екатерина до сих пор оставалась, несмотря на заточение. Помимо Екатерины, только Диана была с королём долгое время, только она могла рассчитывать на новый статус его жены, а теперь этого не было. И ответ Ватикана может измениться в связи с этим ― влияние Баша будет сильно уменьшено из-за отсутствия влиятельной матери.
Время Дианы закончилось самым жалким образом, и Серсея не жалела об этом. В памяти всплыли воспоминания событий, которые произошли, казалось, целую вечность назад ― казнь Франсуа де Монморанси и его людей. Она пришла на казнь в ярко-красном платье, в золоте, как символ того, что она не станет скорбеть по этим ублюдкам. Когда новость о смерти ведьмы де Пуатье облетит двор, не стоит ли выбрать яркое платье, которое подчеркивало её положение будущей матери, и корону, что она надевала в торжественные моменты? Пусть весь двор говорит о том, что королевская кобра убила свою мать, Серсея не станет скрывать своё торжество.
― Мои люди беспокоятся, ― неожиданно хмуро заявил Габриель. Серсея, мысленно ушедшая в расчет пользы и вреда смерти Дианы, отвлеклась, и недоуменно моргнула в ответ на реплику наёмника.
