― Вы выполняли мой приказ. Если Генрих захочет ― пусть спросит с меня, ― обнадежила она.
― Они волнуются, что нечисто выполнили приказ, ― поправил он, и Серсея, недоуменно моргнув, громко рассмеялась. Это было поразительно ― бояться не того, что человек умер, не гнева короля, а только разочаровать её, Серсею. Поразительная верность.
― Кто же знал, что раны загноятся? Так даже лучше, ― кровожадная усмешка скользнула по её губам. ― Она больше не будет портить мне кровь.
― Если Вы довольны, то я откланяюсь. Хороших вам и быстрых родов.
― Ещё четыре с половиной месяца, ― растерянно поправила Серсея. Как всегда, упоминание её положения, слегка взволнованно будущую мать.
― И всё-таки, ― пожал плечами Габриель, поклонился и бесшумно покинул комнату.
Возвращаться в свои покои не хотелось. Спросив у слуг о местонахождение своего супруга, Серсея приказала фрейлинам привести комнату в порядок ― проветрить её хорошенько, сменить постельное белье, потому что принцессу уже жутко раздражало всё в комнате, ей казалось, будто вечная духота её убьет быстрее всего остального.
Сама же она наконец отправилась в то место, которое давно хотела посетить. Никто не посмел её остановить. Но Серсею снова ждал сюрприз ― в этот раз, не слишком приятный.
Надменный и визгливый голос Марии, королевы Шотландии, Серсея услышала уже на подходе к темнице. Королева Шотландии отдавала приказы, которые явно противоречили желаниям королевы Екатерины, и это внезапно всколыхнуло в Серсее волну азарта и тёмной радости. Наконец-то она могла хоть на ком-то оторваться за всё долгое время бездействия, и за всю ту ситуацию, в которой они оказались. И отыграться на той, кто всё это затеял, а теперь смела делать вид, что остаётся тут хозяйкой.
Когда она вошла, слуги замерли на месте. Мария стояла к ней спиной, и не сразу поняла, почему внезапно все перестали выполнять её приказы. Она обернулась, ожидая увидеть какого-нибудь советника Екатерины или графа, но, столкнувшись взглядом с Серсеей, слегка замялась. Королевская кобра не выглядела злой, что Мария почти ожидала, напротив ― на её лице сияла мягкая, но при этом слегка надменная улыбка.
Против воли, взгляд Марии метнулся к животу принцессы. Серсея выбирала наряды с широкими рукавами и палантинами, лёгкими летящими юбками, которые скрывали её положение. Вот и сегодня платье девушки было тёмно-изумрудного цвета, украшенное серо-серебристой вышивкой, с открытыми руками и крыльями. Ткань совмещалась внахлест, образуя множество перегибов и складок. Рукава и юбка прямые. В таком наряде легко скрыть округлившийся живот. И к тому же Мария слышала, что Серсея любит зелень, поскольку она подчеркивает цвет её глаз, поэтому зеленый можно считать проявлением индивидуальности в противоположность голубому и золотому как знаку семейной принадлежности.
Мария подивилась тому, что даже несмотря на всю уязвимость этой девушки, которая была старше её всего на год, Серсея выглядела опасной.
― Я Вам напомню, что Вы пока не королева Франции, и теперь даже не невеста дофина. Вы теперь лишь любовница бастарда, и не имеете права указывать здесь, ― Серсея подошла ближе, Мария всё напряглась, и даже Екатерина встала со своей кушетки, будто её дочь была готова в любой момент броситься на молодую королеву и разорвать её на куски. Едва ли Екатерина остановила бы это, но проследить за тем, чтобы Серсея была в порядке, ей было необходимо. Холодное дыхание Серсеи, казалось, заморозило пространство вокруг Марии, она силой воли заставила себя не дрожать. Голос принцессы звучал тихо, но его слышал каждый присутствующий. ― Ты забываешь, что ты королева разрешённой, нищей и холодной Шотландии, а величественная Франция тебе не принадлежит, а из-за твоей выходки ― возможно ты никогда и не станешь здесь хозяйкой и вероятно потеряешь Шотландию. У Франции только одна королева ― и это Екатерина Мария Ромола ди Лоренцо де Медичи, королева Франции, супруга Генриха II, короля Франции из династии Валуа, мать его десятерых детей. Ты никогда не получишь даже призрачный шлейф её величия, сколько бы лет не прожила.
Екатерина поняла, как метко Серсея выбрала арену для совей игры ― в присутствии стольких слуг Мария, которая и вправду оставалась только чужачкой во Франции, не могла бросить открытый вызов любимой дочери короля Генриха. Слуги знали, как много прощал Генрих Серсее, да и все они были как на подбор ― фрейлины королевы из Летучего эскадрона, несколько её личных стражников, и даже шпион, который прикидывался пажом. Все они мгновенно разнесут весть о том, как была поставлена на место королева Шотландии Мария Стюарт.
И то, как вела себя дочь, тоже делало ей честь ― она не кричала, не плакала, не впадала в истерику. Она, прожившая всю жизнь при дворе, держала себя как истинная королева, строго и спокойно, надменно и возвещающее, полностью уверенная в себе, своих силах и в своих словах, готовая отвечать на них.
