Камилу она оставила в комнате, желая провести время с Нострадамусом без лишних глаз, но когда до коридора, который вёл в комнаты Нострадамуса, оставалось не так уж и далеко, из очередного поворота за её спиной внезапно выскользнул кто-то и окликнул её.
— Ваша Светлость!
Серсея недоуменно обернулась. Франсуа де Монморанси. Бледный и какой-то взъерошенный, с блестящими от чего-то глазами, он спешил к ней.
— Только тебя мне не хватало, ― устало пробормотала Серсея, почти не скрывая своего разочарования встречи. ― Да, милорд? ― холодно спросила она. Принцесса вспомнила слова отца о том, что Монморанси сватался к ней, и никакой радости это не принесло. В лучшее время это бы просто потешило эго и самовлюблённость девушки, как было раньше, но сейчас не было и этого. Раздражительность и холод, желание поскорее отвязаться от нежелательного общения.
Но Франсуа, как и прежде, не замечал пренебрежительного отношения к себе. Его люди ― несколько стражников, которые всегда сопровождали герцога ― в идеальных чёрных одеждах замерли в стороне. Вид у них был встревоженный, и Серсея внезапно осознала, что напряжение в страже вызваны именно тем, что герцог подошёл к ней. Они были готовы в любой момент защитить её.
Но зачем?
Монморанси, казалось, потерял последний здравый смысл.
— Я слышал эти новости, ― порывисто воскликнул он и неожиданно вцепился в её запястья. ― Вы и предсказатель! Я не верю, это невозможно!
Несколько секунд Серсея была настолько ошарашена, что не могла ничего сказать, но уже очень скоро дар речи вернулся к ней.
— Во-первых, Вас это никоим образом не касается, ― заметила она, а потом почувствовала, как ярость поднимается со дна души. Ей никогда не нравился Монморанси, любая вольность с его сторон досаждала, флирт был навязчивым, а он сам ― непередаваемо раздражительным. Даже если у него и были достоинства, Серсея их не видела. Она зло рванулась в сторону, её зеленые глаза блеснули, как у кобры перед броском, и она зашипела. ― А во-вторых: думайте, кому и в каком тоне Вы всё это говорите! Перед Вами дочь короля Генриха, дочь Екатерины Медичи. Захочу, я Вас не только из дворца, я вас из Франции выгоню! Не смейте больше вмешиваться в мою жизнь. Всего доброго.
— Прошу Вас, одумайтесь! ― взмолился Франсуа, крепче сжимая её руки, и Серсее показалось, что он сейчас рухнет на колени. ― Этот мужик без рода, без имени, он ничего не сможет Вам дать, ничего не предложит! Он не достоин Вас! А я могу дать Вам всё, я люблю Вас!
— Я Вам… ― Серсея осеклась.
― Я люблю Вас.
Серсея не сдержала истеричный смешок. Вот значит как. Она перебрала весь французский двор, вспомнила всех, кому вредила за всю свою жизнь, а её похищают просто ради… брака? Какой-то несчастный, влюбленный в неё отчаявшийся мужчина ― или даже мальчишка?
― Я Вам сочувствую, ― ответила она. Девушка не могла молчать, не могла не злиться, не исходить ядом, не скрипеть зубами от отвращения и непонимания.
— …сочувствую, ― пробормотала она, и панический огонёк проскользнул в глазах Франсуа. Он понял, о чём она догадалась. ― Стража! ― пронзительно воскликнула Серсея, и рядом с Франсуа тут же выросло несколько крепких мужчин. ― В темницу его, ― приказала она без малейших колебаний.
— Госпожа! ― закричал Франсуа, пытаясь вырваться из державших его рук, но движения конечностей, затянутых в перчатку, были неловкими. Серсея прекрасно догадывалась, почему. ― Ваша светлость, госпожа!
Он всё кричал и кричал, звал её, пока его не увели так далеко, что крики просто не долетали. Серсея глубоко дышала, прижавшись спиной к стене.
— Ваша… ― пробормотал удивленный Нострадамус, когда Серсея влетела в его комнату, быстро закрыв за собой дверь.
— У тебя есть что-то успокоительное? ― как-то странно проговорила принцесса, направляясь в сторону шкафчиков с разными травами. Нострадамус настороженно наблюдал за тем, как она открыла их, бездумно начиная перебирать мешочки и скляночки, в которых ничего не понимала. ― Чай с мятой или нечто похожее, ― продолжила она, крепко сжимая в руке эту самую мяту.
Нострадамус приблизился к ней и разжал руку. По сравнению с его ладонью, рука принцессы была куда тоньше и бледнее, и сильно дрожала. Она неловко сделала шаг назад, при этом крепче стискивая его запястье, и наткнулась спиной на небольшой столик у пространства между двумя шкафами. Стоящая на нем пустая ваза пошатнулась и разбилась. Серсея посмотрела на осколки как на нечто удивительное, испуганно, будто ребенок, разбивший дорогую вещь.
— Можно сделать. Что с тобой случилось? ― мягко спросил он.
Серсея открыла рот, но тут дверь снова открылась, и в комнате появился король.
— Серсея! ― крикнул он, и принцесса подскочила на месте, отшатнувшись от прорицателя. Король не заметил их позы, или просто не придал этому значение. ― Что происходит? Ты приказала бросить Монморанси в темницу? ― зарычал он. За отцом зашел Франциск, кинув что-то страже, и плотно прикрыв дверь. Его недоуменный взгляд метнулся к Нострадамусу, но мужчина был растерян не меньше дофина, и точно так же ничего не понимал.
