Нострадамус навис над ней и с жадностью смял её губы в поцелуе. Он работал бедрами так неспешно, что Серсея не выдержала и, зарываясь рукой в его волосы на затылке, тихо пробормотала ему на ухо:
― Нострадамус… Пожалуйста
Впервые услышав из уст всегда собранной и гордой королевской кобры такое ласковое и простое обращение, Нострадамус всё-таки снова сорвался и нарастил темп.
Он почти выскальзывал из её тесного, влажного и горячего лона и вновь вколачивался до самого основания, ощущая, как она трепещет и сжимается, доводя себя до пика. Когда девушка изогнулась в его объятиях, задрожав всем телом от нахлынувшего наслаждения, он впился в её губы, поймав ими зародившийся было громкий стон. Не в силах остановиться, мужчина продолжал двигаться, вдавливая Серсею в постель, и последовал за своей любимой буквально через пару мгновений. Сладкая нега, зародившаяся в области паха, выстрелила ярким экстазом, как новогодние потешные огни, пройдя искорками удовольствия вдоль по позвоночнику, пробрала его буквально до самых костей.
Задыхаясь, прорицатель повалился на подушки рядом с женой, притянув её к себе и нежно поцеловав в белое плечико. Приятная истома обволакивала их обоих, а воздух в комнате, казалось, аж искрился от повисшей в нем страсти.
Нострадамус блаженствовал. Серсея прильнула к нему, устроившись у него на груди и легонько его поглаживая. Он прижимал её к себе, лаская её талию, бедро, руки, и думал о том, как это приятно ― оказаться в объятьях любимой девушки, любимой женщины, жены и понимать, что она чувствует к тебе то же самое и хочет тебя не меньше.
― Ты представить себе не можешь, как велика моя любовь к тебе, ― сказал Нострадамус. Серсея молчала какое-то время, а потом подняла на него затуманенный взгляд зеленых глаз, и хитрая, змеиная усмешка скользнула по припухшим губам.
― Могу, ― сказала она, продолжая незатейливо поглаживать мужа по рукам, и чувствуя в ответ такие же ласки.
Ночь только начиналась.
***
Муж. От этого слова внутри что-то вздрагивало, но Серсее это только нравилось, поэтому она снова и снова повторяла про себя это волшебное слово, изредка кидая взгляды на Нострадамуса. Тот, сжав её в объятиях, спокойно спал. Прохладный ветерок коснулся её обнажённой кожи, она зябко поёжилась и потянулась рукой за одеялом, на ощупь трогая простыни в тщетной попытке найти что-нибудь тёплое, чтобы накрыться
У Серсеи запылали щеки, когда она вспомнила, как они с Нострадамусом доставляли друг другу удовольствие вчера. Это походило на безумие, несколько часов абсолютного безумия, в течение которых они катались по кровати, без устали меняя позы, царапая тела до крови и раздирая простыни в приступе слишком рьяной даже для них самих страсти.
Принцесса глубоко вдохнула запах вина, мускуса и секса, который хранило постельное белье, и с улыбкой прижалась ближе к спящему прорицателю. Она погладила его по мускулистой груди и, найдя впадинку в изгибе его шеи, уткнулась в неё носом. Его тело было настолько большим и горячим, что стало совершенно неважно, куда подевалось глупое одеяло. Серсея подумала, что кровь в его жилах жарче лета, и, лёжа рядом с ним, можно вспотеть. Но это было именно то, что нужно. Вдыхая пряный запах его кожи, она бесстыдно закинула ногу ему на бедро и с наслаждением ощутила, как он напрягся.
Серсея покраснела, вспомнив, что они делали почти полночи. Румянец был не от стыда – нет, она больше не стыдилась. А покраснела потому, что одна только мысль о том, чтобы снова почувствовать его в себе, наполняла её существо уже знакомым тягуче-сладким желанием. Нострадамус был здоровым как бык, мускулистым и полным жизни. И каждый раз он брал её сильно, нежно и долго, и она сама просила об этом. Она просто не могла насытиться. Он тоже не мог.
Мозолистые ладони гладили её обнажённую спину и плечи, согревая своим теплом. Она вздохнула и прижалась к нему теснее, хотя, казалось бы, куда ещё? Нострадамус переплёл свои пальцы с её, поднёс к губам и поцеловал. Она осторожно высвободила руку и провела пальчиками по волосам на его груди, а затем легонько сжала.
― Что? Тебе неприятно? ― затаив дыхание, спросил он.
― М-м-м, ― сладко протянула Серсея, ― Мне нравится… Они такие мягкие… Я не ожидала.
Он от души рассмеялся.
Нострадамус поцеловал её в припухшие губы и поднялся, принимаясь одеваться.
― Куда ты? ― лениво спросила Серсея. Она томно перекатилась на ту часть кровати, где он недавно лежал, где ещё сохранилось тепло его тела… и его запах.
― У меня для тебя подарок, идем.
Она была удивлена, но всё-таки послушалась. Не долго задумываясь о том, как выглядит, девушка натянула белье, сверху накинула простое синее платье, и вместе с мужем вышла из комнаты.
Было ещё довольно рано, и, судя по всему, половина замка заснула за несколько часов до пробуждения принцессы и её мужа. В любом случае, по пути им никто не встретился. Серсея была удивлена, когда Нострадамус вывел её из дворца и повел к конюшням.
