В комнате Серсею встретили фрейлины, лица которых выражали интерес и любопытство, но под холодным взглядом принцессы они довольно быстро ретировались, скрываясь в тёмном коридоре. Камила помогла принцессе раздеться, Серсея недолго полежала в теплой ванне, но усталость была такой силой, что хотелось поскорее лечь спать. Чьи-то заботливые руки вытащили из причёски все украшения, помогли надеть бархатную бежевую сорочку. Серсея отослала служанок и осталась в комнате одна.
Расчесав волосы, пока они не засияли как золото, девушка легла в кровать, зарываясь носом в большие подушки. Она приоткрыла глаза, рассматривая комнату Нострадамуса ― покои действительно сделали больше, и, хотя тут всё говорило о том, что в комнате был только хозяин, Серсее здесь нравилось. Здесь было как-то по-особенному тепло и уютно, спокойно. Серсея натянула одеяло вместе с меховым покрывалом почти до затылка, когда прохладный ветерок пробежался по её голым плечам, и прикрыла глаза.
Лёгкая дремота была вскоре разрушена. Дверь тихо приоткрылась, и девушка сонно приоткрыла глаза. После сна всё расплывалось перед глазами, Серсея с удивлением поняла, что плакала, но массивную фигуру мужа она разглядела сразу.
― Как я и предсказывал, ― Серсея откинула с головы покрывало, щуря всё ещё сонные глаза, глядя на мужа. Нострадамус на ходу снял верхний темный камзол и подошел к кровати. ― Мы приехали обратно, и я целый день не видел жену.
Серсея, переворачиваясь на спину, довольно улыбнулась и что-то невнятно проговорила. Внутри себя ощутила слабое торжество. Нострадамус любил её, любил годами, вынес ради неё так многое, и он никогда не полюбит никого ещё. Она всегда будет в его сердце. Мстительная и жестокая натура Медичи радовалась такой новости.
― Прошу прощения, милорд, ― тихо рассмеялась она, прикрывая глаза. Спать хотелось невероятно. ― Сначала я говорила с мамой, потом зашла в детскую, ― Нострадамус сел на постель и погладил её по плечу. Серсея открыла глаза и, превозмогая усталость, подползла к мужчине, со спины обнимая его за плечи. ― Но сейчас я твоя.
Нострадамус почувствовал её губы на своем виске.
― Только сейчас?
Серсея тихо рассмеялась рядом с его ухом. От него пахло чистотой и душистыми маслами.
― И давай договоримся завтра после завтрака, ― сказала она. ― А дальше посмотрим.
Серсея, плавно подавшись вперед, обвила его шею руками, тесно прижимаясь к мужскому телу, и у Нострадамуса не нашлось слов, чтобы возразить ей. Вместо этого он лишь стиснул тонкую талию, углубляя ласку. Почувствовав это, принцесса удвоила усилия, лишь сильнее распаляя страсть возлюбленного, у которого оставалось все меньше шансов отказать ей, хотя прорицатель и не предпринимал попытки.
Нострадамус словно дурел от мысли, что Серсея только его.
Руки постоянно тянутся к ней, пальцы оглаживают кожу, мягко массируют плечи и ключицы, отчего Серсея улыбается и смущенно отводит взгляд. Нострадамус всё пытается сделать для жены что-то приятное и особенное. У прорицателя в груди тяжелеет, когда она смеется. Смотрит только на него. Улыбается только ему. Идет только в его сторону и не отступает назад, когда мужчина переходит черту дозволенного. Потому далее последует только одно.
У него зависимость от её голоса. Он каждый чёртов раз старается прислушиваться к тихому, спокойному голосу, когда Серсея что-то рассказывает, сидя рядом с ним в постели. Он внимательно слушал свою белокурую жену, которая, подобно кошке, улеглась на его груди, и сквозь сон рассказывала что-то о своих младших братьях и сестре. Нострадамус прикрывает глаза, сосредотачиваясь на ней и её тепле, которое он чувствует, и позволяет себе провалиться в сон, который прерывается только на мгновение ― чтобы покрыть обнаженные плечи Серсеи мягким покрывалом.
Нострадамус впервые в жизни привязывается и любит так, что тело каждый раз потряхивает от волнения.
========== семнадцать. что отцу предателя хотеть от тебя ==========
Жизнь во Французском дворе текла неукротимо и бурно, как было всегда ― и до рождения Серсеи, так и после. Но иногда бывали дни, когда что-то волновало людей при дворе больше обычного. Серсея с радостью влилась в привычный поток рутины, занимаясь своими обычными делами ― часть обязанностей королевы теперь выполняла её дочь, поскольку Екатерина была больше озадаченно разрывом помолвки своего сына и королевы Шотландии.
Поэтому как-то так вышло, что небольшое торжество, связанное с прибытием посла Папы Римского, оказалось на плечах Серсеи. Девушка была вне себя от радости. Она любила чувствовать себя важной ― не только для определённых людей, но и для двора, для Франции. У неё было не так много возможностей проявить себя, как принцесса, поэтому сейчас девушка с удовольствием взялась за подготовку.
Но если бы она знала, о чём дальше пойдет речь, старалась бы чуть меньше. Они с Нострадамусом тоже были в тронном зале, когда, отдохнувший после пути кардинал наконец-то был в состояние, чтобы сообщить новости.
