― Посланник Папы принёс нам вести, ― возвестил Генрих, подлетая к своему трону. Он протянул руку и сжал ладонь Екатерины в своей. ― Королева Англии при смерти.
― И хотя её наследник ещё не объявлен… ― начал кардинал, однако Генрих, находясь в ярком и приподнятом настроение, перебил его.
― Все считают, что право наследовать английский трон за вами, Мария Стюарт, ― в зале тут же поднялись взволнованные перешептывания. Екатерина отдернула руку, но Генрих этого не заметил, сбежав вниз по ступенькам, к замершим от неожиданной новости Марии и Франциску. ― Как только королева умрёт, Вы заявите свои права на английский престол, а свадьба с моим сыном укрепит Вас в этом праве. Пусть все знают, какая стоит сила за Вами. Франция выполнит обещания, данные Шотландии.
Слова короля погрязли в громком, одобрительном возгласе присутствующих и аплодисментах. Серсея нашла в себе силы хлопнуть два раза, и тут же сцепить руки в изящном жесте, а вот её муж ― нет. Принцесса подняла на него взгляд и заметила, как острая судорога пронизала лицо Нострадамуса, предавая ему резкое мученическое выражение. Он прикрыл глаза, чтобы никто не заметил, как они закатились, и сжал руки в кулаки, чтобы через легкий дискомфорт сохранить связь с реальностью.
Серсея накрыла его кулак своей тонкой, бледной рукой, и когда муж открыл глаза, то обеспокоено позвала по имени.
― Нострадамус? Будущее не изменилось, верно? ― скорбно произнесла Серсея и перевела взгляд на Франциска, который о чём-то разговаривал с Марией, нежно держа её за руку и ласково улыбаясь. ― Их союз погубит моего брата.
Серсея заучила это, как молитву. Она любила всех детей своего отца и приёмной матери ― Карл, Генрих, Эркюль, Марго, даже взрослые Елизавета и Клод, которая вечно соперничала с единокровной сестрой, занимали в её сердце особое месте, уже давно и прочно. Она могла назвать их по именам даже во сне. Девушка обожала их ― в маленьких детях всегда таилась особая нежность, особое счастье.
Но Франциск… он был особенным. Не только для Екатерины, но и для неё, для Серсеи. Дофин мог не верить в предсказания и пророчества, однако не мог не верить в то, что они с сестрой связаны. Серсея безумно его любила, и Франциск отвечал ей такой же горячей любовью. Он занял своё место в её душе, ещё, наверное, с самого первого взгляда, когда они оба были младенцами и не понимали, кто рядом с ними.
Франциск всегда называл её принцессой, всегда считал равной себе, даже если иногда мог ставить себя выше Баша. Всё-таки Себастьян оставался бастардом, а Серсея была приёмной дочерью Екатерины. Глядя на неё, иногда Франциск видел самого себя. Их души были связаны, и дофин всегда верил в это и всегда был на стороне Серсеи. Никто до него не считал, что ей не просто можно — положено летать. Он же не только подразумевал это ещё тогда, но и с готовностью подарил ей это восхитительное, пьянящее ощущение — свободы полета, — просто и будто между делом, будто не было в мире ничего естественнее. Ничто и никогда не могло сравниться с этим.
Поэтому Франциск должен был жить. Серсея не представляла мира, в котором её брата-близнеца не будет.
— Это можно изменить, ― напомнил прорицатель, и красивое лицо Серсеи исказилось в презрительном отвращении.
― Смертью? ― спросила она. Её голос не дрогнул, но Нострадамус так и не понял, что вызвало у принцессы такие резкие чувства. Не Марию же она жалела. ― Екатерина всё сделает для этого.
― Я не сомневаюсь, ― согласился Нострадамус. Серсея подняла на него глаза и увидела в тёмных зеницах мужа немного скорби. Он знал, что так или иначе, но приложит руку к тому, чтобы избавиться от королевы Шотландии.
После этого небольшого, безрадостного объявления они разошлись. Серсея снова направилась в детскую ― к младшим детям королевской четы её, после приезда, тянуло невероятно сильно. Дети, казалось, были рады такой тяге своей сестры. Они показывали новые игрушки, Марго хвасталась новыми нарядами. Серсея пробыла вместе с ними почти два часа, и служанки могли наблюдать презабавное зрелище ― маленькие Генрих, Эркюль и Марго сидели на полу в окружении игрушек, которые с улыбкой и забавно состроенными рожицами передвигала Серсея. Наверное, Екатерина бы посчитала это умилительным, но она была слишком занята делами, что были слишком далеки от материнства, и вместе с тем ― безумно к нему близки.
Она пыталась спасти своего первенца.
Как и ожидалось, после Серсея нашла её и Нострадамуса в лазарете.
― О, преступная пара снова вместе, ― оскалилась Серсея, заходя в палаты врачевания своего мужа. Екатерина упрела в неё горящий взгляд.
― Не ёрничай, Серсея, ситуация серьёзная! ― зашипела Екатерина. ― Из-за амбиций твоего отца твой брат женится на Марии, что приведет его…
― К смерти. Да, я помню. И так понимаю, что выход Вы нашли только один.
Она выразительно кивнула на мешочек, что Екатерина сжимала в своих руках. О том, что там могло быть, мыслей было не много.
― Франциск будет ненавидеть Вас до конца дней, ― сказал Нострадамус, очевидно возвращаясь к разговору, прерванному благодаря появлению Серсеи.
