Астори утыкается взглядом в стол, когда пола пиджака Тадеуша мимолётом касается её локтя. Зажмуривается, выдыхает. Спокойно. Есть время разобрать документы, чтобы меньше работы осталось на дом… да, она займётся именно этим.
Не смотреть, куда он пошёл. Даже не думать.
Кто-то опускается на стул напротив неё. Астори отрывается от бумаг и едва не вскакивает: на неё поглядывают тусклые глаза Уолриша, искривившего морщинистое лицо в ехидно-сочувствующей ухмылке.
— Приятного аппетита, Ваше Величество.
«Да чтоб ты подавился», — так и подмывает ответить Астори, но она берёт себя в руки. Застёгивает папку, говорит холодно:
— И вам того же. Простите, здесь занято.
— Я знаю.
Астори выразительно изгибает бровь.
— Что вам нужно? — грубо спрашивает она, но у неё нет ни желания, ни сил церемониться с этим старикашкой. Уолриш почёсывает ястребиный нос.
— Каково вам на троне, Ваше Величество?
— Явно лучше, чем хотелось бы вам. — Астори резко ударяет папкой по столу, так что гремят солонка с сахарницей. — У меня деловая встреча, так что попрошу вас…
— По-прежнему считаешь, что тебе всё по плечу?
Она нервно втягивает воздух и подаётся вперёд.
— Да, считаю, — произносит с нажимом, давая понять, что разговор окончен. Но Уолриш не унимается.
— Вам не удастся долго играть эту роль.
— Жаль будет вас разочаровать, но удастся.
— Вы ничего не смыслите в политике…
— Оставлю вас в этом приятном заблуждении.
Уолриш внезапно перегибается через стол и хватает костлявыми пальцами Астори за запястье: у той дыхание спирает от такой наглости, и она даже не может ничего выговорить.
— Не воображай, будто ты осилишь эту ношу, девочка, — бормочет Уолриш. — Ты…
— Немедленно перестаньте! — задыхается Астори, дёргая руку изо всех сил. — Я справлюсь, слышите? Справлюсь! И мне всё равно, что вы об этом думаете, я стала королевой и буду королевой, и пусть хоть вся ваша шайка встанет на моём пути, у меня получится!
— Да кто ты такая? Это смешно, послушай сама себя! Королева без короля это…
— Королева.
Лицо Уолриша искажает гримаса ярости.
— Такое самомнение не доведёт до добра.
Астори открывает рот, чтобы излить своё раздражение гневной тирадой, как вдруг сзади раздаётся спокойный, уверенный, злой голос:
— Это была угроза?
С трудом Астори понимает, что голос принадлежит Тадеушу. Уолриш замирает, ослабляет хватку, и она оборачивается: премьер-министр стоит позади, собранный, с застывшими изумрудами в глазах, со сжатыми губами и выдвинутым подбородком.
— Господин Бартон, я…
— Вы угрожаете Её Величеству королеве Эглерта, — перебивает Тадеуш, не повышая тона, и, сделав шаг вперёд, опирается на спинку стула, на котором сидит Астори. Ей становится неуловимо спокойнее. — Вы оскорбляли её — среди бела дня, при свидетелях. Вы осознаёте последствия ваших действий, ваша светлость? Пока я не привлёк вас к суду за оскорбление члена королевской семьи, потрудитесь встать и покинуть нас. И…
Астори чувствует напряжение, с каким пальцы премьер-министра стискивают спинку.
— Отпустите. Руку. Королевы. Немедленно.
Уолриш поднимается; Астори невольно разминает запястье, хранящее пять красных отпечатков.
— Вы об этом пожалеете.
— Приятного дня.
Тадеуш дожидается, пока он скроется из вида, и спешно садится напротив Астори.
— Вы в порядке?
— Да… да… — кивает она. Ей стыдно и до странности приятно. Тот ещё коктейль. Тадеуш неосознанно тянется, чтобы взять её за руку, но останавливает себя. Хмурится. Кусает губы.
— Он… часто так?
— Пару раз бывало.
Они молчат. Астори, опустив голову, разглядывает собственные перчатки, Тадеуш тяжело размышляет. Их спасает официант, принёсший обед. Неизвестное блюдо, название которого Астори успевает забыть, напоминает завёрнутую в лаваш копчёную колбасу, обильно политую соусом; пахнет остро и очень аппетитно. В животе слабо урчит. Она уже очень давно не ела.
Тадеуш тянется за салфеткой, вздыхает, позволяет себе расслабить плечи.
— Думаю, нам обоим стоит…
Его слова заглушает сдавленный звук взрыва. По зданию проходится толчок — дребезжат солонка и сахарница. Астори распахивает глаза, переглядывается с Тадеушем… её подбрасывает на стуле. Что случилось? В чём… в чём дело? Интуиция твердит: происходит нечто ужасное.
Она должна быть там.
Астори, позабыв о папке, бросается на улицу, едва не падает, поскользнувшись на каблуках. Тадеуш еле-еле поспевает за ней. Полы его пиджака и галстук развеваются.
Перед Дворцом Советов ветрено, холодно — пробирает до костей, обдувает разгорячённое лицо — и шумно. Гудят искорёженные машины; кричат, плачут, стонут люди. Астори не видит картину в общем, только — обрывками, деталями, подробностями. Вот — высыпавшие вслед за ней на улицу советники. Вот — тёмно-красные пятна на бордюре. Вот — болезненно пульсирующая сирена «скорой». Ветер в ушах. Смазанный гул, неистовая адская какофония. Астори встряхивает головой, моргает. Нет. Сосредоточиться. Сосредо…
Чёрная дыра — посреди творящегося хаоса. Большая. Дымящаяся. Развороченная.
«Бомба», «терракт», «проклятые северяне»…
Её машина.