Астори видит, как стекает на камни мостовой липкая кровавая слякоть, когда-то бывшая её водителем.
Кто-то касается её спины. Тёплые осторожные пальцы.
— Ваше Величество…
Астори шатает, но она расставляет ноги, сохраняя равновесие, сжимает кулаки и глотает: медленно и тяжело. Её мутит. Язык немеет от подкатывающей тошноты.
— Полици… — Моргнуть, схватиться за виски. — Полицию… вызвали?
Тадеуш бережно берёт её под локти, не давая упасть.
— Ваше Величество, вы не должны этого…
— Полицию… — В глазах темнеет. Астори ловит ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — Вызовите… сейчас же…
Тадеуш держит её. Она откидывается назад, упираясь туфлями в асфальт. Чужие руки дают силы.
— Полицию…
Тадеуш держит её.
========== 3.3 ==========
«Когда наступила осень, принц задумался…»
Астори не спится. Уже поздняя ночь, прозрачная, мартовская, за окнами Серебряного дворца неясно мерцают светлые звёзды, как льдинки в проталине, звонко носится по парку ветер, и свет луны косо падает на мраморный подоконник. Тихо. Детям стало лучше к вечеру, и они уснули. Астори почти слышит, как они мерно и тяжело дышат в соседней комнате. Она поджимает босые ноги, ёрзает в кресле и в сотый раз пробегает взглядом по одной и той же строчке.
«Когда наступила осень, принц задумался…»
Ей бы тоже следовало задуматься — над всем, что происходит в её жизни в последние два с половиной года, с самого восшествия на престол. Всё так запуталось и переплелось, что не сразу удастся разобраться, что к чему. Но Астори даже не пытается. Отговаривает себя: не сейчас. Она не может позволить себе размышлять об этом, когда столько проблем требуют её неотложного вмешательства. И в первую очередь… дети.
«Когда наступила осень, принц задумался…»
После зимнего теракта Астори быстро изменяет порядок жизни во дворце. Она становится осторожней. Удваивает количество охраны, сводит к минимуму выезды за пределы королевской резиденции, вводит особые пропуска для обслуживающего персонала, ограничивает прогулки сына и дочери по саду… Она старается не поддаваться панике, но удушливый страх захлёстывает её всё сильней и сильней с каждым днём. Дети в опасности. В опасности. Астори больше ни на чём не может сосредоточиться, её сводит с ума лишь одна страшная настойчивая мысль: с детьми может что-то случиться. Этот постоянный страх чего-то отравляет медленным ядом. Астори жила в нём первые месяцы после смерти Джоэля и короля с принцессами, с трудом задавила его в себе, загнала в угол подсознания, но теперь он вернулся, окреп и уверенно берёт над ней верх.
Нет. Она не может этого допустить, только не снова.
Она теряла свою семью. Дважды. И ни за что не потеряет ещё раз.
«Когда наступила осень, принц задумался…»
А потом дети внезапно заболевают: простудились на вечерней прогулке. Астори не находит себе места от беспокойства, носится с ними, измеряет температуру, выдёргивает королевского домашнего врача, поит их чаем с вареньем и строго следует выписанному рецепту. Не помогает — на следующий день Лу и Джо становится хуже. Астори отменяет все дела, запланированные на неделю, сидит с ними, читает сказки, лечит и нервничает. К вечеру температура не понижается — напротив, растёт. Астори в бешеной тревоге опять вызывает врача. Тот долго хмурится, чешет бородку, молчит и наконец выдыхает: «Я полагаю… пневмония».
У Астори падает сердце. Она нашаривает кресло и падает в него, хватаясь за горло: воздух в лёгких спирает, она проводит языком по пересохшим губам, перед глазами всё плывёт. Врач бросается к ней и быстро приводит в себя. Астори смаргивает дурноту. Нюхает нашатырный спирт.
Её дети больны.
Астори не отходит от них ни на шаг; дворец наводняют доктора и медсёстры, и она всё равно не чувствует себя спокойной. Её грызёт страх. Она не спит ночи напролёт, почти не ест, караулит у детских кроваток и наотрез отказывается отдыхать. Тревога выматывает, и силы начинают изменять. Она не железная, как бы ей ни хотелось доказать себе и другим обратное.
«Когда наступила осень, принц задумался…»
Сегодня она говорила с Мелли, подругой из интерната. Это успокаивает — ненадолго, но успокаивает, не даёт опустить руки. Успокаивать людей — великий дар Мелли. Она сама — как ходячее умиротворение: светлые волосы в аккуратном пучке, нежный овал лица, зелёные понимающие глаза, невысокий рост, хрупкая фигура, мелодичный грудной голос, мягкие руки, созданные для помощи и ласки… Мелли — кардиохирург в одной из престижных клиник в Эл-Сайдже. Она спасает людей ежедневно, и Астори завидует ей: такие люди, как Мелли, приносят ощутимую пользу, а такие, как она сама…
Мелли давно замужем и счастлива. Её супруг — сумасшедший рыжий музыкант-виртуоз, делающий головокружительную карьеру. Он вечно на гастролях, и Астори совершенно не понимает, как домашняя и мечтательно-тихая Мелли уживается с этим бушующим ураганом. Но она не влезает в их семейную жизнь. Своя-то у неё не сложилась…