Астори тонко улыбается, облизывая пересохшие губы, трясущимися руками обхватывает лицо Тадеуша и целует его в нос.
— Спасибо.
Он касается губами её губ, потом зарывается в волосы, стаскивая белую рубашку, запечатлевает мучительно-невесомый поцелуй на ключицах, ощущая, как Астори стискивает его спину, и внезапно вскидывает голову, едва не столкнувшись с Астори лбами. У её левого плеча белеет шрам. Тадеуш раньше не замечал его.
— Откуда… откуда он? — спрашивает Тадеуш срывающимся глухим голосом. Астори пугливо вскакивает, накидывает рубашку. Дёргает головой раздражённо и решительно.
— Ниоткуда. Неважно. Это… было давно.
— Но… подождите, шрам ведь… поэтому вы должны были защищаться? Да?
Астори торопливо застёгивает пуговицы, поправляет юбку. Кусает губы со стёршейся помадой.
— Нет, — отрезает она. — Нет. И я не желаю обсуждать это.
Она открывает дверь, смотрит на Тадеуша, всё ещё сидящего на кровати с полуразвязанным галстуком, и сухим жестом приглашает его следовать за ней.
— Идёмте. Выпьем чай.
========== 4.4 ==========
Тадеуш останавливается в дверях, сжимая папку. Астори не видно. Он в недоумении медлит, оглядывает знакомый кабинет: истоптанный от бесконечного нервного хождения ковёр; задёрнутые шторы на окнах, два кресла (пониже и пошире — для королевы, повыше и поуже — для него); карта Эглерта на стене; стол, заваленный бумагами, карандашами, ручками и самодельными сувенирами, явно изготовленными детскими руками… Тадеуш задумчиво скользит взглядом по лепнине на потолке. Поправляет рукава пиджака. Они с Астори четвёртый год встречаются в этом кабинете… памятна каждая ворсинка на ковре и каждая завитушка на обоях. Вот здесь Астори стояла, когда они встретились впервые, бледная, вытянутая и испуганная, готовая нападать и защищаться… там она цеплялась за гардины, падая ему в объятия в тот день, когда бастовали на площади… а там он целовал её в прошлый четверг…
— Господин премьер-министр?
Тадеуш вскидывает голову — из гостиной выходит Астори с сыном и дочерью. Луана и Джоэль повзрослели: яснее обозначились плавные черты Джея в похожих как две капли воды лицах, Луане уже заплетают волосы в тугую, хоть пока и куцую кичку, а Джоэль стал ещё тише и серьёзнее. Астори кивает Тадеушу, гладит детей по головам.
— Идите поздоровайтесь.
Они уже близко знакомы — часто пересекаются по вечерам. Принц и принцесса понемногу привыкли к нему, осмелели, перестали прятаться за матерью и смущённо молчать: за спиной у Астори Тадеуш заключил с ними соглашение о том, что постарается забирать их маму как можно реже и сделает так, чтобы у неё оставалось больше времени играть с ними. Ему нравятся дети Астори, и не только потому, что он в неё влюблён. Тадеуш вообще охотно возится с детьми. Когда ему было тринадцать или четырнадцать, он подолгу присматривал за маленькой Эйсли в особняке отца, если тот отпускал няню или уезжал по делам с Луменой.
— Дядя Тадеуш! — нестройным хором голосят Луана с Джоэлем и бросаются к нему. Астори останавливает их на полдороге:
— Подождите! Котята, как я учила вас? Господин Бартон должен поклониться первым.
Тадеуш с улыбкой отвешивает чинно замершим детям поклон и затем опускается на корточки. Уши слегка двигаются, в уголках глаз расползается паутинка весёлых морщинок.
— Здравствуйте, Ваши Высочества. Как поживаете? Слушаетесь маму?
Астори наблюдает за Тадеушем и сыном с дочкой, которые вьются вокруг него, смеются и что-то жизнерадостно щебечут. Выдыхает. Она долго боялась, что они его не примут и ей придётся ещё больше разрываться между семьёй и работой, но, кажется, буря миновала. Они подружились. И Астори начинает думать, что, пожалуй, даже чересчур подружились. Детям следует помнить, что у них есть отец… был. Менее всего Астори желает услышать в один прекрасный день: «Мам, а дядя Тадеуш — наш новый папа?»
Потому что: «Мам, а дядя Тадеуш будет жить с нами?» она уже услышала.
Астори считает, что детям необходимы отец и мать. Иначе — неправильно, неестественно. В нормальной семье — а она всегда мечтала именно о нормальной — присутствуют оба родителя. И Луана с Джоэлем видят такие семьи. К ним приходят играть отпрыски лордов и герцогов, они смотрят мультфильмы, им читают на ночь книги, и везде, повсюду, куда ни глянь — любящие мама и папа. А у них, принца и принцессы, самых обожаемых и боготворимых детей королевства, которых холят и балуют, у которых есть две комнаты с игрушками, бассейн и пони — у них нет папы.
«Где папа, мама? Он правда на небе? А почему? А как он туда попал? По лестнице? А нам можно к нему? А он спустится на выходные, чтобы мы поехали кататься?»