Он стоит, не знает, что ответить, и разглядывает её. Астори ощущает его робкую извиняющуюся жалость, от которой становится только хуже. Прикусывает язык.
— Я не хотел вас обидеть, — тихо произносит Тадеуш. — И никто не хотел. Ваше Величество…
— Это я виновата, — перебивает его Астори резко и ожесточённо переводит плечами, всё ещё не поднимая взгляда. — Я поступила, как… я совершила промах. Мне следовало бы… следовало бы подумать… чёрт! Я обязана была предвидеть, но я-э-то-го-не-сде-ла-ла!..
Её накрывает истерика. Грохочет вода, Тадеуш стоит и смотрит, и Астори, сжимая рот и зажмурившись, постыдно мычит в ладонь, поскуливая и долго и глубоко всхлипывая. Перчатка намокает от слёз, жгущих ей щёки. Вторая рука сжата в кулак. Спина выпрямлена.
— Ваше… Астори…
Тадеуш в три шага оказывается рядом и обнимает её, притягивает к себе; Астори сама не замечает, в какой момент начинает плакать, уткнувшись ему в плечо. Но там тепло. Там безопасно. Он опускает подбородок ей на затылок, гладит по волосам и спине, целует в висок и нежно проводит носом по уху. И что-то говорит. Астори не слушает и не слышит.
Она держится за него, как за последний надёжный якорь, и плачет, просто плачет, потому что сегодня у неё жутко неудачный день, потому что она плохая королева, потому что она забыла капли и носовой платок в сумочке наверху.
Но пока есть Тадеуш — есть шанс всё исправить.
========== 4.3 ==========
Королевы в кабинете не оказывается — камердинер извещает озадаченного Тадеуша, что Её Величество изволит гулять в парке и «упражняться». Это звучит тревожно. Упражняться… в чём? Тадеуш скрупулёзно перебирает в памяти всё, что знает об увлечениях королевы, однако на ум не приходит ничего подходящего. Разве что танцы, но… но не станет же она делать сальто на улице, прилюдно, да ещё в середине декабря?
Тадеуш надеется, что нет. Он огибает западное крыло дворца, хрустя ботинками по ломкому первому льду, и выходит к замёрзшему фонтану. Мраморные статуи королей Эглерта стоят в бесснежном безмолвии, устремив навсегда застывшие глаза в вечность. Тадеуш замедляет шаг. Где же…
Выстрел. Пугливо хлопая крыльями, взлетает с ивы сине-жёлтая стайка синиц, и Тадеуш невольно вздрагивает, вертит головой: откуда? Кто стрелял? Её Величество в опасности? Дворец захвачен? В мозгу за какую-то долю секунды прокручивается десяток возможных вариантов. Что происходит?
Выстрел. Ещё один. И ещё. Тадеуш почти бежит по блёклой смятой траве, перепрыгивая через клумбы и едва не запутавшись в садовом шланге. Где королева? Она в порядке? Он спешно минует зелёную изгородь, тронутую хрупким инеем, и оказывается на открытом пространстве перед западным входом в Серебряный дворец. Глухо стучащее сердце успокаивается: Тадеуш видит Астори. Белое пальто и берет лежат на скамейке; впереди, шагах в тридцати, расставлены мишени для стрельбы. Тадеуш неверяще моргает.
Астори стоит к нему спиной, в синих брюках, белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и вязаном жилете; тёмно-каштановые волосы собраны на затылке — их колышет зимний промозглый ветер. Не двигается. Тадеуш вглядывается, видит, как напряжены плечи и шея, но вытянутые руки, сжимающие пистолет, не дрожат. Секунда. Выстрел. Импульс откидывает Астори назад, она качается, но удерживается на месте и встряхивает головой. Перезаряжает пистолет.
— Ваше Величество?
Астори оборачивается. Разглаживаются морщинки на сосредоточенно-упрямом лице, губы расходятся в приветливой улыбке, и она отводит волнистые пряди за уши.
— Господин Бартон!.. Здравствуйте. Прошу прощения, не уследила за временем… подойдите, не бойтесь. Поговорим сегодня на воздухе, хорошо?
Тадеуш приближается не без опаски, косится на тяжёлый пистолет в смуглой руке, которую он так часто целовал. Астори дружески сжимает ему локоть.
— Не знал, что вы… стреляете, — говорит он, в смущении барабаня пальцами по корешку папки. Астори беззаботно отмахивается, поправляет рубашку:
— Увлеклась во время учёбы в университете. Ещё в интернате интересовалась оружием… знаете, в этом есть своя романтика. Потом, на первом курсе, начала заниматься. После замужества редко практиковалась, вот… решила, что надо держать себя в форме. Может, и к танцам вернусь. Надо бы.
Тадеуш понимающе приподнимает брови. Молчит. Не в силах удержаться, исподтишка разглядывает королеву — он никогда не видел её одетой так по-домашнему и просто, в брюках, жилете и кедах. Взвывающий в голых кронах деревьев ветер холодит спину под пиджаком. Тадеуш ёжится.
— Ваше Величество, вы, должно быть, замёрзли…
— Нет, ничего, — отзывается она легкомысленно. — Вы не смотрите, что я так вот… неофициально… достала старую одежду университетских времён, и, представляете, я всё ещё в неё влезаю! А думала, что располнела после родов.
Тадеуш мягко улыбается, отчего слабо шевелятся уши.
— Вы всегда превосходно выглядите.
— Не льстите. — Астори шутливо грозит ему пальцем, продолжая сжимать пистолет. — Хотите, покажу, как я стреляю?