Астори притягивает его к себе. Она чувствует, как мелко трясётся его тело в её руках, как он обмякает, роняет потяжелевшую голову ей в ямку между шеей и плечом, зарывается носом в длинные тёмно-каштановые волосы и лихорадочно сжимает её в объятиях. Астори гладит его. Целует в ухо, пока он давит в горле всхлипы.
— М-мама… мама…
— Я с тобой, милый. Вот так. Я рядом. — Она качает его. — Я здесь… мой дорогой, мой милый… Я с тобой, Тед.
И она правда — с ним.
========== 5.7 ==========
В коридорах Серебряного дворца царит мраморная оцепенелая тишина. Дремлют столетия. Гулко вышагивают бестелесные тени в дали холодных коридоров, едва слышно скрипят отворяемые двери; потусторонние пыльные лучи солнца чертят задумчивый узор на доспехах рыцарей, которые лениво сверкают металлическим лязгающим блеском. Пусто. Так пусто и тихо, что собственное дыхание кажется до неприличия громким.
Астори стесняется того, как неуважительно цокают каблуки в неколебимом безмолвии полутёмных глубоких галерей. Останавливается. Ловит призрачные шорохи из-за бордовых гардин. Мир за провалами больших окон, летний праздничный мир становится неуловимо-выдуманным в этом осколке минувших веков, величественной обители усопших королей, где о них напоминает каждая ваза, статуэтка, люстра… Астори облизывает сухие губы: она не любит Серебряный дворец. В нём не нашлось для неё места. Она здесь чужая… лишняя… она не принадлежит ему, а он не покорился ей. Серебряный дворец напоминает Астори о том, кто она такая и каким путём пришла к власти.
Это не её дом. Это пространство, в котором она существует.
Об этом они говорили с Тадеушем на прошлой неделе. Астори сидела на кровати, уронив затылок в подушки и обняв руками колени, а он неспешно застёгивал пиджак и поправлял галстук, стоя к ней спиной. Астори безучастно наблюдала за его затылком, покрытым кудрявыми смявшими волосами, и угловатыми мальчишечьими плечами. Он снова уходил пораньше. Что-то со знакомой, срочная помощь, не справится без него… Астори поджала губы. Она не спрашивает и не… не ревнует. У них свободные отношения, ничего личного, и он, без сомнения, имеет право.
Кого она обманывает. Астори уже ненавидит эту знакомую, к которой Тадеуш готов срываться по первому звонку — она превращает их любовный треугольник в четырёхугольник. Возможно, ей самой стоит сначала разобраться, что она чувствует к Тадеушу и Джею и кого выберет — живого любовника или мёртвого мужа, — но Астори гонит прочь эти мысли. Она мучается бессильной молчаливой ревностью и даже не особенно старается это скрыть.
Но так как ссориться без повода нельзя, нужен повод. Найти его несложно, потому что в жизни Астори их всегда хватает.
— Ты не думаешь, что это немного нечестно?
Тадеуш оборачивается. Зелёные глаза теплятся влюблённой нежностью.
— Что именно?
Астори слегка качает головой, приподняв брови.
— Ты можешь уйти отсюда… вернуться домой… а я не могу. Я должна оставаться здесь. В этом дворце. — Она кидает взгляд на потолок. — Одна.
Тадеуш подходит, склоняется, ласково улыбась, проводит рукой по её щеке.
— Ты не одна. У тебя есть дети.
— Ты понял, о чём я, — резко произносит Астори, отстраняясь. Она напрягает спину. — Это место не любит меня. Тут холодно… тут слишком красиво, словно люди и не жили здесь. Тут ничто не дышит, только… спит. Оно мёртвое.
— Астори, ты устала, вот и всё.
— Нет. — Она закусывает губу, щурясь. — Это тюрьма. И я, и мои дети… мы её пленники. Ты можешь уйти… а я нет. Это не мой дом, Тадеуш, и никогда не станет моим домом.
Он садится рядом, прижимает её к себе, поглаживая плечи. Касается носом виска.
— А когда был жив… Джоэль, то — было? Я имею в виду, было — домом?
Астори вздыхает и утыкается лбом ему в грудь. Ей не хочется обсуждать это. Пусть Джея не будет между ними, хотя бы здесь и сейчас.
— Позвонишь мне сегодня, ладно?
И вот сейчас она — один на один с дворцом, на поле боя — в сумраках переходов и лестниц, среди притаившегося шороха ковров и скользкого пустого визга перил. Астори идёт, ощупывая прохладные стены. Пальцы мёрзнут даже в перчатках. Поворот — из-за угла выглядывает беззубая пасть коридора, обманчиво пустынного и спокойного. Но Астори знает — там водятся призраки исполненного славой и величием прошлого; призраки, которые хмурятся и подстерегают настоящее.
Настоящее в узкой юбке, с бегающим взглядом и вздёрнутым подбородком.
Астори медлит, остро втягивая воздух, и идёт вперёд. Пустота поглощает звук шагов, и в лёгкие забивается невыветриваемая многолетняя пыль. Это галерея портретов. Со стен, из кованых золотых рам глядят выписанные маслом и краской лица королей Эглерта. Всей династии Арвейнов. Астори ступает неуверенно, чувствуя зябкие мурашки между лопаток; ей не по себе, в коленях слабость, и хочется поскорее выбраться на волю, к солнцу, в мир живых.
На неё с царственной скукой взирают коронованные мертвецы.