Она придерживает дыхание, касается ладонью портрета. Все они были облечены тем же саном и той же властью, что и она, носили ту же корону, что и она, восседали на том же троне, что и она… их разделяет лишь одна тонкая грань.
Они — мужчины, получившие свой титул по праву.
Она — женщина, забравшая то, что посчитала своим, вопреки традициям и древним устоям.
Астори шагает, не оборачиваясь. Она достойна унаследовать их силу, потому что тоже никогда и никому не уступала, потому что боролась и будет бороться дальше, если понадобится, потому что бросила всю себя на служение Эглерту… стране, которая её ненавидит.
Астори выходит в тронный зал. Замирает. Сердце камнем стучит о рёбра, гонит по жилам взбудораженную кровь, и щёки пылают болезненным тяжёлым румянцем. Она сглатывает. Тут светлее и просторнее, льётся смутный свет из окон, выше раздаются сводчатые потолки, а впереди, на возвышении, где струится складками алая ткань и полощется флаг Эглерта, стоит трон. Неудобный и жёсткий.
Трон короля.
Астори садится на него только во время торжественных церемоний. Она избегает даже проходить мимо этого зала. Ей кажется, что она так и не сумела приручить непокорный надменный трон, видевший десятки королей до неё, не сумела показать, кто здесь хозяйка, и подчинить его себе. Он не принимает её.
Ради Мастера, кто в этом государстве вообще её принимает?
Астори дышит приоткрытым ртом и делает шаг навстречу. Потом ещё и ещё. Пятки словно приросли к земле, сдвинуть их почти невозможно, но она упрямо идёт, откинув голову, сжав кулаки и стиснув зубы. Если она не завладела им до сих пор… что ж, сейчас самое время.
Бесконечное количество шагов в бесконечном пространстве зала. Пульс лихорадочно бьётся в жилке на виске. К чёрту всё. Она королева. Она знает, чего хочет, и берёт это.
Ступени. Одна за одной. Астори беззвучно пересчитывает их, усмиряя дрожь в теле.
Последний рывок… молчание.
И она садится. Руки опускаются на подлокотники, позвоночник чувствует твёрдую спинку, каблуки звякают о изогнутые ножки. Астори смотрит перед собой и прислушивается, привыкает. Ладони холодит металл.
— Я — ваша королева, — произносит она, и слабое эхо взмывает к изгибам далёкого потолка.
Это звучит хорошо. Приятно.
— Я — ваша королева, — повторяет она немного громче. Словно бросает вызов.
Вызов — любому, кто осмелится принять его. Пускай приходят, она всегда готова.
— Я — Астори Арвейн, Её Величество королева Эглерта!..
И Серебряный дворец оживает, откликается на звон меча, прозвучавший в её настойчивом отрывистом голове. Астори чувствует его пробуждение.
Он ждал своего короля — и дождался.
Астори по-хозяйски откидывается на спинку, кладёт ногу на ногу. Она и не знала, что сидеть на троне может быть так уютно. Поглаживает резной подлокотник и рассеянно следит за игрой солнечного луча на стене, ощущая кипение тайной жизни, бурлящей в отмершем дворце.
Ему нужен был не монарх-дипломат, а монарх-воин, который не уронит былую славу эглертианского оружия, который знает, что такое честь, который куёт своё царствие в гуще боя — сталью, а не словами — в зале совещаний.
Астори подпирает подбородок. Образно, конечно, образно… это не означает, что ей и впрямь стоит начать войну с…
— Ваше Величество!
Она, встрепенувшись, приподнимается, силясь рассмотреть, кто её окликнул. Вот уж неожиданный сюрприз — лорд Уолриш. Постарел и ссохся после болезни, щёки запали, лицо вытянулось и побледнело. Астори почти жалеет, что он не умер — одной проблемой стало бы меньше. Но имеем то, что имеем.
Она улыбается.
— А, ваша светлость! Приятно видеть вас… — Она выдерживает паузу, проводит языком по зубам. — Живым.
— Это чувство полностью взаимно, уверяю, Ваше Величество, — кланяется он. — Позволите присоединиться?
Астори изгибает брови.
— Кажется, вы прикупили себе хороших манер и дружелюбия вдобавок? Болезнь пошла вам на пользу. Или это запоздалая месть? — Она крутит пальцем. — У вас там, часом, диктофона не припасено? Не решили отплатить мне той же монетой?
Уолриш разводит руками.
— Обыщите, если хотите. Я прибыл с самыми невинными намерениями.
— Ну-ну, — хмыкает Астори и жестом подзывает его. — Поднимайтесь уж. Давайте.
Он с трудом преодолевает ступени, по-старчески кряхтя, и становится рядом, у спинки трона. Астори косится на него.
— Как себя чувствуете? — спрашивает из вежливости. Он смотрит на неё блёклыми совиными глазами.
— А вы?
Астори переводит плечами с нервным смешком.
— Прекрасно. Просто… отлично. С чего вы интересуетесь? Не помню, чтобы раньше вас заботило моё самочувствие.
— Оно меня и теперь не заботит. — Уолриш переминается с ноги на ногу. — Я лишь думаю о том, что станется с Эглертом, если монарх… покинет нас.
Астори закусывает губу.
— Я полагала, вы уже поняли, что угрожать мне — плохая идея. Не пытайтесь со мной играть, ваша светлость. Это ничем хорошим не заканчивается.
— Что вы. У меня подобного и в мыслях не было.
— Тогда к чему это всё?
Он странно глядит на неё.
— Вы не устали?
Астори напряжённо усмехается, мазнув по нему коротким взглядом — снизу вверх.
— А должна?