— Да, Астори. — Тадеуш опять пьёт, шмыгает носом и полубезумно улыбается. — Я северянин. То самое чудовище. Мною уже можно пугать детей?
Астори тяжело качает головой, отупело моргает.
— Тадеуш, ты… т-ты не чудовище…
— Неужели? Но я ведь родился на Севере. И знаешь что? — Он хлопает себя по колену. — Я не стыжусь этого. Я горжусь тем, что я северянин. И никогда не переставал этим гордиться.
Астори рассматривает его так пытливо и пристально, будто видит впервые. Он — дитя Севера. Один из тех, кого она ненавидела эти пять лет, кто убил её мужа, кто пытался свергнуть её с престола… один из тех, кого она нарекла своими врагами. Всего лишь полгода назад она бы перевешала всех северян не задумываясь, представься ей шанс. Слишком много они попортили ей крови. Чем она заслужила их вражду?
Она ведь старалась быть хорошей королевой для Эглерта. Честно старалась.
Астори казалось, что в её душе не осталось даже намёка на светлые чувства по отношению к этим нелюдям. И вот сейчас…
Она делила с северянином бремя правления — и свою постель. Она доверяла ему. Принимала его помощь. Ценила его как никого другого. Она же почти…
Мир сошёл с ума.
— Н-но ты… — Астори с трудом приходит в себя. — Ты никогда не рассказывал мне…
— После того, что сделали с тобой террористы? Правда? — Тадеуш глотает смешок. — Я никому не рассказывал. Это… чересчур опасно. Моя семья всю жизнь скрывала наше происхождение.
— Ты записан в документах как потомственный южанин…
Астори всё ещё пытается защитить свою правду, которой жила эти годы. Её мир рушится, и она не может не попробовать спасти хотя бы обломки, рассыпающиеся в руках. Вдруг — ошибка. Вдруг — только страшный сон.
— Документы, документы… — бормочет Тадеуш. — Кто в наше время верит документам! Сплошная ложь. В прошлом веке один из моих прапрадедов подделал паспорта, что-то подтасовал, дал взятки… и мы стали южанами. Да, живущими на Севере из-за металлургической компании, но — южанами.
Он чешет бровь и передёргивает плечами. Пьёт. Капля торика стекает по напряжённому горлу.
— Когда мне пора было поступать в школу, родители переехали на юг, в Наполи. Они вскоре разъехались. Не развелись, нет; отец уже тогда мечтал, чтобы я пошёл в политику, а для этого прошлое должно быть идеально чистым. Никаких разведённых отцов и матерей, никаких северных корней, никаких… — Он злобно кусает губы, беззвучно и коротко смеётся. — Никаких внебрачных сестёр… или, допустим, братьев…
Астори смотрит на него и молчит. Потом тихо берёт за руку.
— Я всю свою жизнь скрывал, кто я, — произносит Тадеуш, глядя в пустоту. — Всю жизнь… я стал премьер-министром, потому что думал — так я изменю то, что происходит в Эглерте. Верну северянам независимость. Остановлю эту рознь. Она длится веками. Коверкает судьбы… Думаешь, я один такой? Вы не представляете, сколько северян прячется по всей стране… десятки тысяч. Я не могу этого вынести… этой чудовищной несправедливости. Почему одним должно доставаться всё, а другим — ничего?
Он упрямо поднимает на неё глаза.
— Я рождён на Севере, и Север у меня в крови. Я люблю его. Это моя родина, которую я готов защищать, если понадобится. Я сын своего народа, Астори… и это не изменится. Поэтому, пожалуйста, не заставляй меня выбирать между тобой и Севером.
— Потому что ты выберешь Север? — шепчет она. Тадеуш целует ей запястье.
— Я выбрал тебя пять лет назад, Астори. А родину… её не выбирают.
Она придвигается к нему, крепче перехватывает руку и не произносит ни слова. В зрачках — выжженная пустота и затаённый, неозвученный вопрос. Астори гладит его ладонь и через силу кивает. Хорошо. Она понимает. Это не изменится. Ей тяжело, но она видит — ему тяжелее. И она выбирает его, а не свою ненависть.
— Что ж… — Тадеуш судорожно улыбается. Его левое веко подёргивается. — Теперь ты знаешь, кто я.
— Но я и так знала, — чуть слышно говорит Астори. Тадеуш изгибает бровь. Вздыхает хрипло.
— Правда?.. И… и к-кто же я, по-твоему?
Она обхватывает его лицо руками, ласково проводя пальцами по щекам.
— Ты Тадеуш, — твёрдо произносит она. — Лидер партии «зелёных». Мой премьер. Человек, без которого у меня ничего бы не получилось. Ты… ты мой лучший друг. И мне неважно, где ты родился… это не имеет значения. Ты всё равно будешь моим Тадеушем.
Астори склоняет голову набок, касается пальцами его мягких улыбающихся губ. В глазах Тадеуша начинает теплиться огонь. Он вздыхает — на грани всхлипа.
— Что ты ищешь? — спрашивает он, ловя её ладонь. Астори нежно сталкивается с ним лбами.
— Чудовищ. Их нет.
Тадеуш кивает. По губам растрескивается полуживая улыбка. Он машет рукой, собираясь что-то сказать, осекается и вдруг утыкается лицом в сжатые до хруста кулаки. Плечи скачут. Доносятся нечленораздельные обрывки и бормотание.
— Иди ко мне, мой хороший.