До пресс-конференции не больше получаса. Тадеуш успевает выпить ещё кофе и позавтракать домашними бутербродами, которые привёз для него предусмотрительный Бен. Он закусывает, перечитывая речь, капает соусом на стол, ругается, роняет пачку с салфетками и ругается уже громче, локтем смахивая на пол листы с заготовленным текстом.
Проклятье. Да что ж это с ним сегодня творится!
Бен покачивает головой и собирает рассыпавшиеся бумаги.
— Тед, ты чего? Спокойнее. Из-за Габотто нервничаешь, что ли? Да плюнь. Ты его под орех разделаешь, как всегда разделывал.
— Ну, наверно, наверно… — Тадеуш вытирает пальцы. — Конечно, ты прав. Я не с той ноги встал, только и всего.
— Расслабься. Ты на три шага впереди него. У Габотто ни малейшего шанса, хоть он в лепёшку расшибётся.
Тадеуш кивает, нервно облизывая губы. Бен плюхается на стул и, склонив голову, пытливо смотрит на друга.
— Или ты из-за королевы тут как на иголках?
Сердце пропускает удар. В горле встаёт липкий ком, лоб покрывается испариной, в руках трясётся стаканчик с кофе, но Тадеуш овладевает собой в считанные мгновения и безразлично поводит плечами.
— Причём здесь Её Величество?
— Да хорош ломать комедию. — Бен хмыкает. — Ежу понятно, что у вас там с ней что-то…
Ладонь пристукивает по столу.
— Я бы попросил, — медленно произносит Тадеуш, — воздержаться от подобных замечаний. Ты клевещешь на королеву, Бен. Не стоит. Можешь поверить, у нас — исключительно деловые отношения.
Друг разваливается на стуле и густо смеётся.
— Как хочешь. Мне-то что. Но ты ж башковитый, Тед, ты понимаешь, что тебе с ней ничего не светит… а сам около неё как привязанный торчишь.
— Закрыли тему. — Тадеуш поднимается, смотрит на часы. — Мне не пора в комнату ожиданий?
— Ага. Ты с Габотто, Мастер знает, кто распределил так… сдюжишь?
— Ещё бы. — Он усмехается. — Идём.
Тадеуша провожают в тесное душное помещение, смахивающее на необитаемый лет эдак тридцать офис: заваленные грудой пыльных документов столы, кресла-вертушки, этажерки и тусклые лампы. Чем-то похоже на тот кабинет, в котором он сам начинал работать — его приходилось делить с тремя такими же деятельными и честолюбивыми молодыми политиками, ещё не искушёнными в пылу словесных боёв и схваток в зале совещаний. В груди скребётся ноющая ностальгия. Тадеуш осторожно проходит вперёд, касается створок шкафа и отрешённо улыбается.
За спиной кто-то кашляет.
Он оборачивается: в дверях стоит Леонто ди Габотто, сухопарый, подтянутый, с колкими тёмно-серыми глазами и острым носом с горбинкой. Губы кривит жёсткая недружелюбная усмешка.
— Здравствуйте, господин Бартон, — хрипло лает он. — Позволите присоединиться?
— Пожалуйста. — Тадеуш слегка кивает.
Леонто проходит к соседнему столу; Тадеуш косится на него. Они редко встречались до предвыборной кампании, а во время неё пересекались раз или два на пресс-конференциях, но оба успели изучить друг друга: врага надо знать лучше, чем союзника.
Леонто замечает чёрные запонки Тадеуша — официальный знак траура.
— Слышал о вашей потере… соболезную.
— Благодарю, — сухо, в тон ему отвечает Тадеуш.
Они не просто соперники — враги. Тадеуш уверен.
Леонто из тех ручных псов Уолриша, кто травил королеву в газетах.
Они насупленно молчат, и почти слышно, как вытаскиваются из ножен мечи. Спину сводит от напряжения. Битва начнётся задолго до официального выхода к прессе, и им обоим это известно.
— Ну и конура. — Леонто презрительно оскаливает зубы. — Неужели ничего получше не могли подыскать? Куда утекли средства? Кажется, вы год назад вложили в эту дыру полтора миллиона.
Встань в позицию. Обнажи клинок. Выпад.
— У вас отменная память. Жаль, что энергии недостаёт. Вы отчего-то предпочитаете следить за тем, что делают другие, а не делать самому.
— Придёт срок — и сделаю. Не сомневайтесь.
Тадеуш расстёгивает папку, притворяясь, что погружён в чтение. Кусает губы. Не атакует, ждёт, пока противник ослабит внимание и первым откроется для удара.
— Надеетесь задавить меня осуждающим молчанием?
Тадеуш улыбается, прищуриваясь.
— Если вы и впрямь говорите, что думаете, я вам сочувствую, а если нет, то сочувствую вдвойне.
— Почему же?
— Потому что в противном случае вы вовсе не думаете, что говорите.
Леонто рассыпчато хихикает.
— Очевидно, вы питаете слабость к дешёвым плакатным фразам.
Уши двигаются, веснушчатый нос морщится — Тадеуш расплывается в сиятельнейшей из своих улыбок.
— Судя по статьям, к которым вы приложили руку, то же можно сказать и о вас. Не вы ли наградили меня лестным прозвищем «королевский премьер»?
***
— А здесь у нас расположены комнаты для девочек. Три этажа, половина западного крыла. Вверху — библиотека, внизу — столовая и спортивный зал, а дальше…
Астори слушает жизнерадостно щебечущую директрису вполуха. Луана и Джоэль уже осмелели, не льнут к ней, как перепуганные лисята: бодро бегают по коридору, сталкиваясь с другими, только что приехавшими детьми, нюхают цветы в горшках на подоконниках и ловят солнечных зайчиков. Кажется, им нравится здесь.