— Или ты не знаешь, как лежит путь женщины в политику? Я узнала, когда устроилась в МИД. Через постель. Мне предлагали, предлагали… а я работала дальше. Вкалывала из последних сил. Верила, что хорошего сотрудника не сократят, даже если ты отказалась переспать с хмырём из пятого отдела…
Она закрывает лицо руками и надорванно плачет. Тадеуш садится на кровать, обнимает её, притягивает к себе и целует в висок.
— Любимая… радость моя…
Астори рыдает у него на плече. Долго и устало. Тадеуш откидывается назад, ложится поудобнее, и Астори, опустив голову ему на грудь, сотрясается в судорогах. Она выпотрошена. Словно её вскрыли, поиграли с ней и выбросили на свалку, как ненужную бракованную вещь.
Когда она успокаивается, он опять наливает ей воды. Астори сидит, сгорбившись, и бессмысленно рассматривает узор на ковре. На улице поздняя ночь.
— Теперь… теперь тебе всё обо мне известно. — Она цокает языком. — Убийца отец… сама убийца… тяжёлое прошлое… Тадеуш, я боюсь себя. Я понятия не имею, на что ещё способна.
— Не волнуйся, Астори. — Он подаёт ей полный стакан. — Я и так знал, кто ты.
— Откуда? — фыркает она. — Даже я сама этого не знаю.
Тадеуш улыбается, трогает её щеку, поглаживая большим пальцем.
— Ты — Астори Гермион Арвейн. Королева Эглерта. Член Совета. Ты — женщина, которую я люблю. Поверь, родная, я тебя знаю.
Она криво усмехается. Отпивает.
— Я… я просто всю жизнь пыталась быть… хорошей. Хорошей ученицей. Хорошей женой. Хорошей матерью. Хорошей… королевой. И у меня ничего не получилось. — Астори отводит пряди волос с шеи. — Я вдова. Я кошмарная мать. И я ужасная королева. Мой народ ненавидит меня. Мои люди пытаются меня убить.
— Это не правда, — тихо произносит Тадеуш.
— Правда. Я вижу. Может, ты… — Она смотрит на дно стакана. — Может, ты сделал ошибку, выбрав меня. Я не справляюсь. Если бы был жив Джей, ничего бы этого…
— А теперь послушай меня, Астори. — Тадеуш стискивает ей ладонь. — Джея нет, но если бы он был жив, он бы сказал тебе то же, что и я: встань и сделай их.
Она недоумённо сводит брови.
— Ты королева. И я знаю, на что ты способна. Так прекрати сидеть и жалеть себя, Астори: покажи им, кто ты такая, покажи, что тебя не сломать, что ты достойна носить корону. И даже если я ошибся, родная… ты лучшая ошибка в моей жизни.
Она сглатывает, хватает его руку и прижимается к ней губами.
— Если бы не ты, я бы… я не представляю, что бы я…
— Я в тебя верю, родная. — Он распушает ей волосы. — И я рядом, моя королева.
***
Белая камера. Звук собственных шагов. Астори слушает скрип закрываемой двери, придерживает сумочку, проводя языком по слипшимся губам. С лица Гермиона сползает радостная улыбка.
— Солнышко… я читал в газетах, н-но…
Астори кивает. Рот изгибается в измученной улыбке.
— Здравствуй… папа.
========== 7.1 ==========
Астори заканчивает речь: пальцами впивается в дерево, откидывается назад, расправляя плечи, глядит в зал сухо и выжидающе. Окутанные полутьмой советники кажутся восковыми статуями. Сверху струятся лучи пыльного света; перчатки привычно щекочут кожу. Тихо. Слышны лишь дальние перешёптывания в задних рядах, у самого потолка. Астори собирает бумаги.
— Благодарю за внимание, господа советники.
Она поднимается на своё место рядом с Тадеушем. Садится. Нервно теребит застёжку-молнию на чёрной кожаной папке, покусывает губы, невидяще смотрит на стойку, к которой подходит следующий оратор; ей душно, сердце колотится в горле. Надо бы принять капли. Это первое её серьёзное выступление после летнего нападения на Медовый пик. Она боится, не растеряла ли сноровку, сможет ли держаться так же уверенно, как раньше.
Шрамы на лице зажили… а на душе не заживут никогда.
Тадеуш настоял, чтобы дети прошли реабилитацию у психотерапевта. Астори согласилась, но сама пройти курс отказалась. Она сильная и живучая. Она справится. Тадеуш горячился, мерил шагами её кабинет, стучал ладонями по столу: это глупо, так нельзя, она ведёт себя как ребёнок… Но Астори была непреклонна. Она не хочет — и точка. К тому же, у неё слишком много мыслей, делиться которыми опасно даже с психотерапевтом.
А пока она удваивает охрану в Серебряном дворце и «Зелёной ветви», разговаривает с Энки и Мелли, по-прежнему навещает отца в Аштоне и готовит речь о необходимости введения смертной казни за преступления против государства и королевской семьи. Это — официально. А неофициально — вербует союзников в антисеверный блок, чтобы запастись голосами на то время, когда она вновь попытается провести законопроект о чрезвычайном положении на Севере. А она попытается. Тадеуш пока не знает, и Астори не слишком хочется ему рассказывать, но рано или поздно придётся. Ей известно, каким ударом это станет для него. Он любит Север… а она ненавидит, и они оба желают блага для страны, но Астори желает ещё и выжить и спасти себя и своих детей. И отомстить.
Да, она дочь своего отца. Ей сделали больно — она делает больно в ответ.