Сама не решилась, женщины годами осваивают это ремесло, поумней иных врачей бывают. Не стоит теперь ей мешать.
Та встрепенулась.
– Анисья, – я убрала налипшие на лоб пряди, – пора, давай, ещё немного осталось.
Она слабо улыбнулась, и в следующую минуту лицо исказилось, по телу прошла судорога.
Повитуха принялась за дело, подбадривая Анисью.
Показалась головка, и вскоре на руках женщины лежал синенький комочек, морщинистое, точно у столетней старушки личико. Я опять села рядом с матерью, ослабила кровотечение, обезболила немного, залатала порывы. Наложила на неё сонную одурь. Пусть отдохнёт, пока разберёмся с мальцом.
– Как ребёнок? – Повернулась к повитухе, что возилась с младенцем.
Та с сомнением покачала головой:
– Матушка, нежилец он.
Крохотный карапуз цвета советской изоленты дышал, но кричать и не пытался, только еле-еле покряхтывал.
– Давай его мне, – взяла комочек на руки.
Как же было страшно! Роды мне принимать не приходилось, и все знания были лишь от Жадовского, теоретические. До чего же я сейчас была ему благодарна, что заставил учить меня все казавшиеся скучными вещи. Несмотря на отсталый быт, медицина в этом времени была на высоте, благодаря магии. Целители не хуже наших хирургов разбирались в строении сосудов и головного мозга, нервной системы и так далее.
Развернула чистую тряпицу, в которую был завёрнут младенец. Мальчик. Положила руку ему на грудь. Работать с новорождёнными надо крайне осторожно, потоки энергии могут быть губительны для малыша.
– Эй, у тебя папа такой сильный, давай же, не подведи его, – скорее для собственного успокоения разговаривала с мальчиком.
Крохотный импульс в сердце. Порядок. Толику магии в лёгкие. Кожа младенца становилась красной, синева сходила. Малыш засопел, разжал и сжал кулачки, и зашёлся требовательным криком. Сняла с его мамы сон.
Анисья очнулась, глянула сначала на сиделку, потом на меня:
– Живой?
– А как же, – улыбнулась я, – держи своего богатыря. Как назвать решили?
Женщина посмотрела на меня:
– Можно я его Сашей звать стану? Вы нам вторую жизнь подарили, – она благодарно сжала моё предплечье.
– Отчего же нельзя? – Рассмеялась в ответ, – ну пока, что ли, Сашка?
Малыш открыл глазёнки, сморщил носик, уморительно чихнул и снова зашёлся в громком крике. Передела его матери.
– Сейчас пришлю тебе кого-нибудь в подмогу, – кивнула повитухе, – помоете да проводите Анисью до дома.
Вышла на улицу, вдохнув грудью полный ароматами луговых трав воздух.
Кузьма замер на месте, боясь спросить о главном.
– Живы, – улыбнулась ему, – всё с ними хорошо. У тебя сын.
Почерневшее от тягостных дум лицо мужика прояснилось:
– Барыня, матушка, – он встал на колени.
– Э-э-э, брось это дело, – порыв Кузьмы слегка ошарашил.
– Спасибо вам, – по суровому лицу текли слёзы. Любил он жену свою и потерять боялся.
– Пошли кого из баб, пусть помогут, – отвлекла мужика от приступа благодарности. Тот поднялся, огляделся и поманил к себе двух женщин, отиравшихся неподалёку.
Я села на завалинку, переводя дух. Всё-таки врач – страшная профессия.Кто-то из кумушек поднёс мне чарку.
– Это что? Водка?
– Что вы госпожа, наливочка. Сама на ягодах настаивала.
– Давай, – я взяла кружку и одним махом выпила содержимое, не почувствовав вкуса. В горле спёрло дыхание, на глаза навернулись слёзы. Сколько же градусов в той наливке? Кто-то подсунул мне огурец, которым я благодарно захрустела, переводя дух.
Солнце заслонила чья-то тень, подняла глаза, надо мной стоял пожилой священник:
– Удалось вам значит, Ваше Сиятельство, помочь Анисье?
Молча кивнула, в горле ещё жгло от предательской наливки.
– Оно и хорошо, – беззубо улыбнулся поп, – семья большая, куда им без матери.
– Вы поговорите с ними, – махнула головой в сторону деревни, – пусть не боятся обращаться ко мне. Ещё немного и я бы не смогла помочь. К вам на воскресную службу всё село ходит, вот и втолкуйте, что барыня приехала не только по роще гулять и свежи воздухом дышать. Коли уж они мои люди, то и ответственность должно за них нести.
Батюшка опустился рядышком:
– Отвыкли от господского пригляду. Сколько лет никто почти и не приезжал. Разве что барин на несколько денёчков.
– Я тоже здесь не насовсем. Но пока могу, в помощи не откажу.
– Видел вашу диковину чудную, где бабы вещи стирают. Занятная вещица.
Вяло кивнула в ответ, по венам разливалась волна тепла от настойки, мысли слегка затуманило.
– Сами почему на службу не ходите? – Перевёл тему священник.
– Хм, скажем, я с вашим патроном не совсем согласна.
– И в чём же? – Заинтересованно глянул поп.
– Батюшка, говорят, споры о религии, самое неблагодарное дело. Давайте не будем углубляться в теологию.
Тот понимающе кивнул:
– Простите моё любопытство.
Из бани показалась Анисья, её под руки вели те самые женщины, малец был у повитухи.
Кузьма взял сына, подхватил жену. И совершенно обалдевший от счастья, повёл их домой. Рядом с ними крутились четыре девчонки, их дочери.
– Пора и мне, – поднялась я.
