Анна Александровна, наконец, обрела душевный покой. Её сильно тревожило в последнее время состояние сына. Нервный, вспыльчивый. Неужели до сих пор переживает из-за той фрейлины, графини Туманской? Нет. Павел – достойный сын своего отца, сделает так, как необходимо отчизне.
– Доброе утро, матушка, – в небольшую столовую, где они иногда завтракали исключительно семейным кругом, вошёл Павел. Бодрый, свежий и весёлый.
– Рада видеть тебя в хорошем настроении, сын, – улыбнулась императрица.
– С чего мне грустить? – Удивлённо приподнял бровь цесаревич.
– Не знаю. Только всю прошлую неделю ты хандрил. И с Теодорой поругался.
– Матушка, – поморщился цесаревич, – не надо о ней. Вы знаете, брак мне навязали. Я выполняю обязательства, но не более.
– Сын…
– Прошу тебя, – мягко обратился к матери Павел, – не надо о долге и государстве. Не порти мне такое прекрасное утро.
Анна Александровна умолкла, потрепав сына по макушке. Казалось, только недавно качала его на руках. И вот он. Её гордость – будущий император.
Павел быстро поел и ретировался в покои Василия Андреевича, накануне прибывшего из усадьбы Саши.
– Рад видеть вас в добром расположении духа, – улыбнулся Василий Андреевич, оторвавшись от бумаг, – вот, разгребаю изобретения наших неугомонных Александры и Тихомира. Патенты оформлены, теперь надо передать их. Ездить туда-сюда, признаться, порядком надоело. Отошлю почтовой каретой.
– Василий Андреевич. Я так и не понял, что случилось с Весей? Вы многозначительно молчите, Саша тоже. Она нашлась? Что за тайны от меня?
– Не обижайтесь, Ваше Высочество. Мы не вправе говорить с вами об этом. Глава Тайной канцелярии самолично предупредил, чтобы мы молчали. Вы должны нас понять, – Жадовский развёл руками.
– Странно всё это. Вылазки ваши. Саша напустила туману, теперь вы.
– Даже цесаревичам не всегда следует знать обо всём, что происходит в государстве, – менторским тоном сказал наставник, – рекомендую перейти к делам насущным. За какой год мы с вами вчера просмотрели документы?
– За шестьсот пятидесятый, – помрачнел Павел.
Жадовскому удалось выпросить архив в личное пользование, и теперь они просиживали за толстыми, пыльными фолиантами, отыскивая лазейку, что позволит цесаревичу жениться на Александре.
Павел представлял, с каким сопротивлением ему придётся столкнуться. Отец, матушка, Теодора и её родители. Вряд ли ему это простят. Всё равно. Занял же отец престол вместо своего старшего брата. Если хотят, пусть коронуют Николая. Серьёзный не по годам младший брат даже больше подходит для роли императора. И Жадовский его хвалит.
Павел вздохнул, обозревая фронт работ, придвинул стул и закопался в бумаги.
Этим же утром в королевском парке прогуливался Матвей Заварицкий. С того момента, как он узнал, что Веся девушка, его покой улетучился окончательно. И хоть барон перестал подозревать себя в неестественных наклонностях, легче от этого не стало. Где искать неуловимую зазнобу? Тайная канцелярия – это государство в государстве. И её секреты охраняются безукоризненно. Им недвусмысленно велели прекратить поиски, и Заварицкий опасался, что его упорство может осложнить жизнь Веси. Но как быть ему?
Сзади послышался едва уловимый шорох:
– Доброе утро, Матвей Никонович, – раздался нежный девичий голос.
Барон замер на месте, не решаясь повернуть голову. Неужели она?
Он медленно обернулся. Перед ним стояла Веся, в лёгком платье жемчужного цвета, короткие волосы спрятаны под шляпкой.
– Вы, – Матвей порывисто приблизился, взяв ладонь девушки в свои руки, – как долго я искал вас.
– Правда? – Веся смотрела на него, запрокинув голову.
– Я ведь думал поначалу, что вы…
– Мужчина?
Заварицкий молча кивнул.
– Я так привыкла к своей роли, что сама чуть в это не поверила, – рассмеялась девушка.
– Весения, – Матвей не сводил глаз с милого лица, – я потерял покой с тех пор, как повстречал вас. Могу ли, смею ли надеяться на взаимность?
Девушка опустила глаза, и щёки её залил румянец:
– Я тоже думала о вас…
Веся и не заметила, как близко оказалось лицо Матвея от её собственного, как сомкнулись их тёплые губы. Голова закружилась, а дыхание перехватило. Она отпрянула от барона, ещё больше покраснев.
– Всё так стремительно. Так странно.
– Это люди и называют любовью, – улыбнулся Заварицкий, так и не отпустив её руки.
– Мне нужно идти, – окончательно смутилась девушка.
– Когда я увижу вас снова? Только не лишайте меня надежды, – в голосе Матвея было столько муки, что Веся вздрогнула.
– Скоро, – робко протянув руку, она погладила его по щеке.
– Как мне найти вас?
– Я сама вас отыщу. Гуляйте почаще на свежем воздухе, – лукаво улыбнулась Весения и, стремительно приблизившись, поцеловала Матвея в щёку.
Через минуту её силуэт растворился среди деревьев, обалдевший от счастья барон, всё стоял, потирая рукой лицо и глупо улыбаясь.
Александра
Как же приятно было снова очутиться дома. Я открыла глаза и сладко потянулась. В комнате царил полумрак, окна зашторены от настырных солнечных лучей.
