– На том и стоим, Ваше Сиятельство.
– А где же тут умыться можно? Слуг всех вчера в деревню отправили, ни воды в доме, ни полотенец не нашла.
– Умывальников, как у нас, нет. Вон, в том корыте вода чистая. Хотите, так в лохань наберу али таз какой.
– Не нужно. И так сойдёт.
Умылась чистой колодезной студёной водой. Переплела волосы, сидя тут же на лавке под деревом. Воздух пах ближним лесом: грибами, хвоей, прелой травой. Красиво было в имении Тихомира. Бор обступал его со всех сторон, точно оберегая от всего мира. Великолепные дубы, рослые, словно былинные богатыри, возвышались над домом и пристройками. Вдаль уходили протоптанные тропинки. Высокий подлесок будто ширмой отгораживал усадьбу от дубравы. На ветках голосил целый птичий хор и стремительные белки, ничуть не пугаясь людей, рыжими молниями скакали по ветвям.
– Вот вы где, – вышел на улицу Василий Андреевич, – идёмте завтракать, Александра Николаевна. Путь домой неблизкий.
– Что с магами Речи?
– Веся испросила одну из карет Тихомира Яковлевича. Повезут их в столицу. Всех, кроме Бартоша.
– А этого куда?
Жадовский посмотрел на меня удивлённо:
– Неужто запамятовали?
В самом деле, Серый вчера сказал, сделают с ним то же, что он хотел сотворить с Павлом. Выходит, теперь маг станет марионеткой в руках Тайной канцелярии. Ловко. И правильно. На своей шкуре пусть всё испытает.
Мы вернулись в дом, на кухне уже хлопотала Веся. Задумчивая и опечаленная.
– Почему ты грустишь? – Улучшила я минуту, когда Жадовский вышел звать всех к столу.
– Пётр Петрович сейчас будет допрашивать Бартоша. Потом… после сама понимаешь чего… Его отпустят.
– Что тебя смущает?
Веся села на лавку, обхватив плечи руками:
– Мои родители. Столько времени прошло. Где они? Живы ли?
– Попроси своего начальника, чтобы дал тебе поговорить с магом.
Девушка подняла на меня глаза, в них блестели с трудом сдерживаемые слёзы:
– Сашенька, ты не понимаешь? Они подданные другой страны. А для Тайной канцелярии любой человек лишь пешка. Не хочу, чтобы их использовали.
Сунула руку в сумку на поясе, так и есть, у меня остался ещё один камень времени. Василий Андреевич своим так и не воспользовался, вернув его мне. Я вытащила его, положила на стол перед Весей.
– Что это? – Девушка взяла кристалл в руки.
– Камень времени. Когда будет возможность, дай ему слабый магический импульс и брось под ноги Серому. В твоём распоряжении будет полторы-две минуты. Точнее сказать не могу. Пётр Петрович о происшедшем помнить не будет.
– Спасибо, Сашенька! – Веся бросилась мне на шею, – ты просто вернула меня к жизни!
– Вот и оставайся такой, – погладила её по волосам, – не превращайся в Серого, то есть твоего Петра Петровича.
Девушка заливисто рассмеялась, на секунду став прежней:
– Я постараюсь, – и снова в глазах её показалась какая-то обеспокоенность, – хотела спросить… Как это – полюбить кого-то?
– Веся, если ты спрашиваешь, рискну предположить, есть кто-то милый сердцу?
Девушка потупилась:
– Барон Заварицкий. Мы всего-то знакомы три дня… Но он не выходит у меня из головы.
– Так отыщи его.
– Разве так можно?
– Нужно. Помнишь, барон думает, что ты парень. Как, по-твоему, он догадается о твоих чувствах или сможет ответить на них?
– Верно, – кивнула Веся, – понимаешь, я ведь об этом совсем не подумала.
– Даже теурги могут ошибаться, – усмехнулась я.
На кухню вошли мужчины, и разговор пришлось прекратить.
После завтрака все занялись сборами. Тихомир напоследок проверял бумаги, не забыл ли чего. Василий Андреевич вместе с Тишкой и Гораном ушёл в деревню за продуктами. Мой кучер проверял две кареты: нашу и ту, что одолжили у Горского. В последней уже сидел связанный Чеслав и его одноглазый подельник, которого подлатал Жадовский. Третьего спасти не удалось, магическая атака наставника была слишком сильна.
Веся и Пётр Петрович заперлись наедине с Бартошем в одной из комнат первого этажа. Как мне не хотелось подслушать, понимала, что такая проделка с рук не сойдёт.
Я слонялась по дому, ожидая, пока все управятся с делами.
***
Павел
Шли дни, а с ними всё больше терял покой цесаревич. От Александры и Жадовского не было вестей. Камень молчал, хотя Павел отправил, наверное, тысячу сообщений. Что произошло, оставалось только гадать. То ли Василий Андреевич не добрался до имения Саши, то ли его любимая ввязалась в очередную авантюру. Зная её, цесаревич почти не сомневался во втором варианте развития событий.
Он метался по своим комнатам, не находя покоя ни днём, ни ночью. Томило, что не мог сам уехать к Саше. А вдруг она в опасности?
Василий Андреевич, пока добирался до Александры, рассказал Павлу через его камень о Тихомире и его открытиях. Цесаревич знал, что вся троица собирается отправиться за бумагами учёного. И оттого было ещё тяжелее на сердце.
Рассказать отцу не мог, предпринять что-то самостоятельно, тем более. А терпение давно закончилось.
