На днях он разругался с Теодорой, причём и сам не заметил, как вспылил. Матушка уладила это дело, успокоила невесту и долго беседовала с Павлом о том, как надобно вести себя с будущей женой. Цесаревич не запомнил и слова из того разговора. Он просто перестал навещать невесту.
Павел пытался отвлечься в компании друзей, но и это не помогало. Тем более что Заварицкий и сам ходил точно в воду опущенный. Отвечал на вопросы невпопад, постоянно думая о чём-то.
Вот и сейчас он зло обрывал листья со сломанной ветви, опять не вникая, что ему говорит Павел.
– Послушай, – остановил его цесаревич, взяв за плечи и легонько встряхнув, – объясни, в чём дело? Или мысли о княжне Болтиной не дают покоя? Я обещал тебе познакомить вас, но ты ведь сам отказался.
Матвей махнул рукой:
– Не нужно…
– Недавно только собирался сражаться за сердце прекрасной Марии Васильевны… Не узнаю тебя, друг. Не в твоих правилах отступать от собственных слов. Или тут замешана другая прелестница?
Заварицкий поднял такой исполненный тоски и отчаяния взгляд на Павла, что тот невольно отшатнулся:
– Объясни же, в чём дело?! Не то, можно подумать, у тебя кто-то умер.
– Не могу, – со злостью в голосе ответил Матвей, – не проси. Я и сам себе объяснить подобное не в силах.
– Погоди. Может, вдвоём разберёмся. Мы так делали всегда, помнишь? – Павел не на шутку растревожился видом обычно спокойного и даже несколько флегматичного Матвея.
Заварицкий сильно разнервничался, таким цесаревич видел его впервые:
– Боюсь, даже ты не поймёшь меня, – он опустился на траву, под дерево и откинулся на широкий ствол.
– Прежде всего попробуй рассказать, – Павел присел рядышком.
Матвей запустил руку в траву и дёрнул так, что вырвал её с комом земли:
– Веся. Он не выходит у меня их головы, – барон отшвырнул траву, отряхнув руки.
– Мы все переживаем, но Василий Андреевич уверил меня, что тот в порядке.
– Я не об этом…, – Заварицкий надолго замолчал, – вернее, не совсем об этом. Я думаю о нём постоянно. И дело здесь не в заботе или переживании. Меня тянет к этому юноше, понимаешь?!
Барон вскочил дёрганно, почти рывком:
– Как такое возможно?! – Матвей заломил руки.
И тут Павел понял, о чём говорил его друг. И… Расхохотался, едва успев увернуться от кулака барона, покрасневшего в гневе:
– Тебе кажется это смешным?! – Заорал на него Заварицкий.
– Садись, – хлопнул цесаревич по траве, – поверь, у меня есть лекарство от твоей болезни.
Матвей замер, подозрительно глянув на Павла, но потом послушно опустился:
– Говори.
«Прости меня, Веся», – подумал цесаревич. Однако Заварицкий нуждается в правде. Принц знал своего друга и также знал, что тот способен в подобном состоянии на опрометчивый поступок.
– Твои терзания совершенно напрасны, – улыбнулся Павел.
На скулах Матвея заходили желваки, а в глазах блеснула молния.
– Спокойно, – поднял руки принц, – Веся – девушка. Всего рассказать не могу, и не спрашивай. Я, итак, нарушил обещание ради тебя.
Метаморфоза, произошедшая с бароном, поражала. Весь облик, растеряв воинственность и боль, стал наивно-обиженным и одновременно радостным, как у ребёнка.
– Боже, – он уткнулся ладонями в лицо, – что только не надумал я о себе.
– Поведал бы обо всём раньше, – хлопнул его Павел по плечу.
– Ты в своём уме? Я себе-то боялся в этом признаться, – счастливое его лицо вдруг омрачилось, – выходит, она у теургов. Значит…
– Нет, – тряхнул головой Павел, – на эту сделку Веся не пойдёт, и никто её не заставит. Она не будет ручной любовницей Тайной канцелярии. Жадовский обещал мне это. Ты знаешь, если он что-то утверждает, сомневаться в его словах не стоит.
Матвей молча кивнул:
– Мне всё равно нужно отыскать её.
– Мы не отступимся, – Павел поднялся, – но сначала надо дождаться вестей от Александры.
Александра
Последние сборы прошли скомканно. Нам не удалось поговорить с Весей. Они с Серым вывели Бартоша в почти невменяемом состоянии. Присматривать за ним остался Горан, которому велели без нужды на глаза магу не попадаться. По задумке Тайной канцелярии, Бартошу стёрли память о последних событиях. Очнувшись, он бросится искать своих подельников и не найдя, вынужден будет вернуться к себе. Дом до нашего появления в усадьбе, стоял пустым, управляющий жил в селе, таким его и решено было оставить.
Мы с Весей быстро попрощались возле их кареты. На мой немой вопрос она едва заметно кивнула и улыбнулась. Пётр Петрович помог забраться девушке в карету, сухо махнул нам и сам сел на козлы.
– Послушайте, – я смотрела вслед удаляющемуся экипажу, – Тихомир Яковлевич, можно ли создать артефакт полной блокировки магических способностей? Даже у теургов?
– Что вы ещё задумали? – Насторожился Василий Андреевич.
