Наскоро умывшись и нацепив первое попавшееся платье, присела за трюмо, горничная плела косу, чтобы уложить её в узел. Скромно и со вкусом, как говорится.
И тут я вспомнила про дежурство у Теодоры, ведь именно сегодня наступала моя очередь.
– Варенька, – простонала я, – что же ты раньше не разбудила. Ведь мне к принцессе нужно было.
– Приказали вас не тревожить, – девушка споро укладывала волосы.
– Кто?
– Его Высочество, Павел Михайлович. Он пришёл с главным из свиты принцессы, пастухом их, – Варя тихонько рассмеялась, – расспросил княжну Болтину Марию Васильевну и про бал, и как потом они к ней ворваться пытались. Долго ругался на гвардейцев и распорядился дать вам отдохнуть.
– М-да, спасибо ему. Пойду сейчас опухшая со сна, – я разглядывала себя в зеркало: глаза отекли, под ними круги залегли, нос раскраснелся от рыданий.
– Припудрим, подкрасим, – улыбнулась девушка.
В дверь постучали и в спальню, не дождавшись, когда откроют, вошла Маша:
– Извините, что вот так врываюсь. Александра Николаевна, Саша, прости меня, пожалуйста, – она молитвенно сложила руки.
– За что?
Варя закончила с причёской, подколола вуаль, и я села на софу, приглашаю Марию присоединиться.
– Тебя ведь Их Величества к себе вызывают. Отправят в отставку. И всё из-за меня, – княжна всхлипнула.
– Маша, не разводи сырость. Может, наградить меня хотят? – Подмигнула ей, хотя кошки на душе не то что скребли, рвали сердце в клочья.
– Как же, наградить, – губы её дрожали, – шепчутся фрейлины, что император в ярости. Переговоры опять расстроились. Эти двое из опочивален не выходят, всё доктора к ним бегают.
– И поделом. Раскаяния у меня ни на грамм. Не надо переживать. Выгонят, уеду в поместье и заживу, наконец, в своё удовольствие. Ещё бы раз такое повторилось, сильнее приложила этих мерзавцев. Гадость какая. А ещё аристократы. Подонки.
Я повернулась к свету, и Маша ахнула:
– Сашенька, что с твоим лицом? Ты плакала? Испугалась, да? Или откат такой силы?
– Ни то ни другое, – поморщилась я, – потом расскажу. Не будем сейчас об этом.
– Подожди, – Мария приложила ладони к моим вискам и закрыла глаза. В голове перестали стучать противные молоточки, а по венам заструилась благодатная сила.
– Ну вот, – подняла веки минуты через три княжна и кивнула, – теперь другое дело.
Подошла к зеркалу:
– Машенька, ты чудо!
Лицо свежее, точно бутон розы, глаза сияют. Хоть снова на бал отправляйся.
– Мне так хочется помочь, но я мало что могу, – девушка вздохнула.
– Это большее, чем сейчас желала. Знаешь, как было стыдно идти в таком виде, будто месяц не спала.
Девушка зарумянилась:
– Спасибо, на добром слове. Правда, не держишь на меня обиды?
– Что ты, Машенька, – взяла её за руки, – мне тебя благодарить надо. Вольную сегодня получу. Не для меня эта придворная жизнь. Интриги подковёрные, сплетни, шепотки за спиной. Противно. Будто помоями облили.
– Многие за место фрейлины и не на такое способны.
– У меня свои цели в жизни, и прислуживание взбалмошной принцесске в эти планы не входило.
– Чего же ты хочешь?
– Сама пока не знаю, – вздохнула я, – магией заниматься, имением своим. Там сейчас хорошо, сирень цветёт.
Мария несколько секунд неотрывно смотрела мне в глаза:
– Прости, Сашенька. Кажется мне, что не создана ты для спокойной жизни. Наскучит быстро.
– Не знаю. Не было шанса попробовать.
– Кхм, простите Ваши Светлости, только вас ожидают, госпожа, – подошла Варенька.
– И правда, – спохватилась я, – засиделись мы.
– Я пойду с тобой, – поднялась Мария.
– Зачем? Тебя могут не пустить.
– Неважно, постою за дверью. Подожду тебя. Не смогу сейчас сидеть просто так.
– Пошли, – согласилась я, – вдвоём не так страшно.
В дверь постучали, горничная отворила, впустив Софью Дмитриевну. Сама обер-гофмейстерина за мной пожаловала. Ну всё, Сашенька, вылечу сегодня пробкой из дворца. И ну его. И Павла, и всех их.
– Добрый день, Ваше Высокопревосходительство, – присели с княжной в реверансе.
– Добрый, – сухо ответила женщина, – идёмте Ваше Сиятельство.
Мы с Машей вышли вслед за ней, Софья Дмитриевна и не глянула в сторону моей спутницы, словно той и вовсе не было. Быстрым шагом преодолели расстояние до королевских покоев. Точно, разговор ожидается приватный. Стали бы распекать при всех, позвали в одну из гостиных.
Обер-гофмейстерина остановилась, обернувшись к нам:
– Княжна Болтина, останьтесь здесь. А вы, мадам, – она наклонилась к моему уху, – молодец, девочка. Так, им гадам, и надо. И за подругу заступилась, уважаю, – она залихватски подмигнула и широко улыбнулась. Потом приняла прежний суровый вид и пошла в сторону открывающихся дверей. Нас ждали.
