Руджек кивает. Он всегда был прав насчет ориш. Они любят играть в игры. Правда обжигает меня – мы для них не более чем тряпичные куклы. Когда я впервые встретила Коре в переулке, она ничем не отличалась от человека. Ее магия, вьющиеся волосы и шкатулка выдали ее – но только потому, что она сама позволила мне увидеть эти вещи. Я никогда не чувствовала и намека на магию от Тэма, но он всегда держался в стороне. Должно быть, все то время, что Коре помогала мне, он провел с Руджеком. Но это еще не все: Ре’Мек наблюдал за ним с детства.
После долгих лет занятий с писцами мой разум все еще не может смириться с мыслью, что ориши ходят среди нас. Для них мы не более чем фигуры в игре в шакалов и гончих. Арти и Эфия – фигуры Короля Демонов, а Руджек и я – игроки ориш. Я доверяла Коре, хотя и знала, что ориши лгали о демонах. Теперь я понимаю, что она с самого начала знала о плане вождей и держала меня в неведении. Мне становится очень грустно от осознания того, что без ориш мы были бы уже мертвы.
Руджек снова изучает мое лицо.
– У тебя такой вид, словно ты только что увидела конец света.
– Тоже мне, новость, – вздыхаю я, махнув рукой. – Видела его еще несколько месяцев назад.
Мы стоим так близко, что я чувствую жар его тела. Он буквально исходит от Руджека волнами. Не могу перестать пялиться на его длинные темные ресницы. Внезапно этот зал кажется мне гораздо меньше. И уютнее. Наши семьи разбросало по разным странам, наши друзья далеко отсюда, прервать этот момент попросту некому. Никто не разлучит нас.
– Через несколько дней, после того как я пересек долину Алу, я наткнулся на заброшенный лагерь. – Руджек прочищает горло и продолжает свой рассказ: – Не могу этого объяснить, но… в лагере пахло тобой. – Он наклоняет голову, чтобы скрыть румянец. – Прямо как сейчас. Сладкий и пьянящий запах. Как будто что-то запретное…
– Руджек! – говорю я, чувствуя, что у меня тоже горят щеки. – Мы говорим о долине Алу, не забыл?
– Прости, – отвечает он и запускает пальцы в свои спутанные черные кудри. – Ты меня очень отвлекаешь.
– А ты нет? – парирую я.
Руджек ухмыляется, и я прищелкиваю языком.
– На чем я остановился?
– Заброшенный лагерь.
– Кто-то напал на него.
Сказав это, Руджек сглатывает ком в горле, переминаясь с ноги на ногу.
– Я подумал о Темном лесе. О крейванах. О тех историях, которые нам рассказывали в детстве…
«Крейвана не увидишь, – говорил отец. – Его возможно только почувствовать». Они предпочли не показываться Оше в тот день, когда он охотился на белого быка, но Руджеку не повезло. Его фамильный амулет исчез: крейван из моего видения забрал его.
– У меня такое чувство, что в этих крейванах таится нечто большее, чем говорится в легендах.
– Эти истории не оправдывают того, что они собой представляют, – отвечает Руджек дрожащим голосом.
В этом простом заявлении столько боли, что я протягиваю руку и глажу его по щеке. Руджек льнет к моей руке. Его губы касаются моей ладони, и он вдыхает мой запах. У него такая горячая кожа.
– Они могут делать такое, чего я никогда раньше не видел…
Он смотрит на меня своими грустными, голодными глазами, и от этого взгляда у меня разрывается сердце.
– Не знаю, могу ли я доверять собственным воспоминаниям.
– Руджек, – шепчу я, – что с тобой случилось?
– Я сражался с крейваном, который чуть не разрубил меня пополам, – говорит он, и усталость подчеркивает каждое его слово. – А потом я умер.
Между нами повисает молчание. Он приподнимает черную тунику, чтобы показать мне свой гладкий живот, на котором нет ни царапины.
– Вот здесь меня порезали когти крейвана.
Он двигает рукой слева направо, и я внимательно рассматриваю это место. Тепло растекается по моему телу, а его живот покрывается гусиной кожей от моих прикосновений. Невидимый разрез заканчивается над его бедренной костью, и моя рука задерживается там немного дольше, чем нужно. Я почти чувствую, как предвкушение пульсирует в его венах. Как и в моих собственных.
– Но Ре’Мек вылечил тебя? – спрашиваю я, убирая руку и глядя на него снизу вверх.
– Нет, он этого не делал, – говорит Руджек. Его щеки пылают. – Я сам себя исцелил.
Я уже раскрываю рот, чтобы спросить больше, когда меня охватывает знакомое ощущение, кожа покрывается мурашками. Руджек, должно быть, тоже это чувствует, потому что он резко разворачивается, выхватив скимитары. Мы оба вглядываемся в темноту.
– До чего же милое воссоединение, – мурлычет знакомый голос, от которого я вся обращаюсь в лед. – Потребовалось время, чтобы снять защиту ориш.
Мерка выходит в пятно света от факела. Он все еще в теле рыбака – долговязый, с рябыми щеками, с клочковатыми рыжими волосами, которые у него были в кошачьей форме. Но теперь в движениях демона появилась странная грация.
– Твоя сестра ужасно беспокоится о тебе, Арра. Она бы и сама сюда явилась, но в последнее время у нее слишком много дел.
Снова возникает шепот вождей. Он такой громкий, что мне кажется, будто голова вот-вот расколется.
Мы с Руджеком отступаем, но что-то в темноте шевелится у нас за спинами.
