От этого прозвища у меня на глазах выступают слезы. Это прозвище придумал мой отец. Как же я скучаю по тому, как он его произносит. Как же я скучаю по его улыбке и смеху. По тому, как мы вместе пили мятный чай. Я скучаю по тем тихим временам, когда мы дни напролет проводили в его магазине, сортируя и высушивая травы. Я бы ценила эти моменты гораздо больше, не будь я так поглощена желанием обладать магией. Теперь я бы отдала за то время всю магию мира.
По черному туннелю стремительно несется ночной ястреб, нацелив на меня свои острые когти.
Коре выпускает стрелу из лука, и та пронзает птицу.
– Сегодня у меня будет очень вкусное рагу.
– Орише здесь не место! – кричит старый демон в негодовании.
– Она обманет тебя! – предупреждает его напарник.
– До чего же вы жалкие, – говорит Коре, сплевывая в песок. – Не видите, что ли? Девушка занята. Не беспокойте ее.
Тем временем черный туннель приближается ко мне. Он глубокий, бесконечный и ужасно холодный. Его передний край похож на рот или на огромную яму с дегтем. Когда он наконец касается моего лба, я чувствую одновременно лед и пламя. Я слышу последнее слово Коре:
Тяжелеют глаза. Язык. Шея. Спина. Чудовище высасывает из меня жизнь, словно младенец, который пьет молоко своей матери. Мой разум становится бездонной пропастью. Проходит много времени – и не проходит ни секунды. Я открываю глаза. Мое лицо наполовину зарыто в песок, вокруг нет ни Коре, ни ночного ястреба. Никаких признаков того, что они вообще здесь были.
Я уже почти теряю сознание, когда надо мной вновь начинает насмехаться старый демон:
– А мы тебя предупреждали.
Я фокусирую взгляд и вижу демонов. Их очертания дрожат, как мираж в полуденную жару, а их широкие крылья сделаны из мрачных теней. Я лежу на песке так долго, что небо приобретает пасмурный оттенок и надо мной закружили ночные ястребы. Они неистовствуют, бросаются друг на друга, и их перья осыпаются вниз. Демоны говорят мне то, что я уже знаю.
– Ребенок почти родился, – хвастается тот, что со старческим голосом.
Другой демон смеется, и этот звук такой злой и ужасный, что у меня кровь стынет в жилах.
– Скоро ты за все заплатишь, шарлатанка.
Руджек несет меня из пустыни, укачивая на руках. Я жмусь к его теплу, зная, что я в безопасности. Солнечный свет падает на его острые черты, делая его еще более красивым. Его завораживающие темные глаза, точеный подбородок и большой гордый нос. Даже эти густые брови, что похожи на гусениц. Я пытаюсь засмеяться, но изо рта вылетает лишь небольшое сопение. Каждая косточка в моем теле невыносимо болит.
Он пришел за мной, как и обещал.
Руджек гладит меня по щеке, и его рука ощущается на моей горячей коже как отполированный камень, холодный и успокаивающий.
– Арра…
Меня бросает в дрожь от его глубокого голоса.
– Все будет хорошо, Арра.
Он говорит это с какой-то задумчивостью и особой ностальгией, которая наполняет меня тоской и сожалением. Как долго я желала его и пряталась от своих чувств? Так много времени потрачено впустую, и так мало его осталось теперь, когда моя жизнь ускользает.
Я устраиваюсь в темноте и долго сплю. Нет никаких сновидений. Только тишина и холод, который становится частью меня.
И я становлюсь частью холода. Это успокаивает меня, словно очередная история моего отца и кусочек сладкой молочной конфеты. В темноте и холоде я не испытываю голода. Я не волнуюсь. Я не мертва, но и не жива. Я в безопасности. Есть что-то знакомое в этом месте – как будто я была здесь раньше. Нет. Как будто я всегда была здесь. Я принадлежу этому месту.
Мы с Руджеком сидим на берегу Змеиной реки в нашем тайном месте. Вместо причудливой элары на нем сейчас обычная серая туника и брюки. Он выше и шире в плечах, чем я помню. Сколько же времени я провела в Кефу?
Нет. Я все еще здесь. Это всего лишь сон – ничего настоящего. Руджек не спас меня после ритуала, потому что я не посылала ему письма. Руджек бросает свою леску в реку, а Майк и Кира спят неподалеку под деревом.
– Это твой сон, – поясняет Руджек, смеясь. – Ты можешь разбудить их, если хочешь.
– Не стоит, – ворчу я, глядя на храпящего Майка. – Они препираются, как две старые курицы.
– Они и есть две старые курицы, – говорит Руджек. Он качает головой, глядя на них. – Только они этого не знают.
– Зачем мы здесь? – спрашиваю я.
Берега Змеиной реки расположены далеко друг от друга, и мы находимся с подветренной стороны доков. Достаточно далеко, чтобы не слышать шума из гавани.
Достаточно далеко, чтобы забыть об обязательствах. Наше тайное место расположено рядом с участком реки, где слишком узко даже для небольшой тростниковой лодки.
– Я прячусь от своих учителей, – сказав это, Руджек наклоняет голову, притворяясь, что один из учителей рядом. – Все равно я для них слишком умен.
