Проучилась Вера три года. В Пролеткульт бегала как на праздник. Были сводные концерты для заводов и фабрик, были интересные постановки. А на выпускном экзамене танцевали вальс Шопена, за что крепко досталось руководителю курса Майеру. Его обвинили в том, что он прививает молодежи тягу к буржуазному искусству.
Летом из Саратова уехала лучшая Верина подруга – тоже Вера. Она поступила на работу в ленинградский Пролеткульт. Писала, что там лучше, веселее и больше возможностей. Вера поначалу не восприняла всерьез ее слова.
Наступил 1925 год. Весной неожиданно умер отец. Вера с двумя несовершеннолетними братьями осталась за старшую. Нужно было зарабатывать. На каникулы в Саратов приехала подруга и вновь стала уговаривать ехать с ней в Ленинград. Решено! Вера Сдобникова села в поезд и заплакала: жалко было расставаться с детством, друзьями, родным городом…
Вера поступила в вечернюю театральную мастерскую ленинградского Пролеткульта и уже через год была переведена в качестве актрисы в Первый рабочий театр. С этого дня она и вела отсчет своей творческой биографии.
Перелистываю старые газетные вырезки… «Из положения о Рабочем театре ленинградского Пролеткульта: хозяйственный подъем страны, рост пролетариата вызвали рост культурных запросов рабочей массы. Усиление художественной работы в клубах показывает значительный интерес рабочего к театрально-художественной форме пропаганды. Удовлетворить нарастающие запросы к театру клубный кружок не сможет. Отсюда вытекает потребность в Рабочем театре. Театр должен стать передвижным, так как на практике центральные рабочие театры обслуживают лишь пролетарскую интеллигенцию и незначительную часть рядовой рабочей массы. Самой гущи рабочего класса они не могут обслужить. Это до некоторой степени и приводит рабочие театры к потере перспективы и беспринципности… Мы сознаем все трудности создания Рабочего театра, но эта задача значительно облегчается созданием коллектива, включающего в себя и рабочего-режиссера, и драматурга. Только такой коллектив сумеет сделать театр орудием классовой борьбы и социалистического строительства…» Вот в таком коллективе и начала работу Вера Сдобникова.
Репертуар Рабочего театра, далекий от совершенства, по тематике был всегда современный: «Пресс и молот», «В ряды!», «Днепрострой», «Шлак», «Бури вой», «Невзирая на лица»… Пьесы посвящались подпольной борьбе большевиков, вредительству на производстве, «расслоению» интеллигенции, борьбе с бюрократизмом, проблемам революции на Востоке. Актеры при этом не работали над образом, не задумывались о технике речи и силе слова, во главу угла ставились танцы, трюки, ловкость движений. Это была типичная клубная самодеятельность.
«Что такое образ, мы понятия не имели! – вспоминала Вера Андреевна в одном из многочисленных интервью, собранных внуком. – Играли на своих природных данных, и зритель это принимал. Мы сделали замечательный спектакль “Любовь и молодежь”, или – другое его название – “Шлак”. Более пятисот раз сыграли. Он пользовался колоссальной популярностью у студенчества Ленинграда, выступали мы с ним в Сибири, в Иваново-Вознесенской области, играли его и на VI Конгрессе Коминтерна в Москве. Это была отчасти мелодрама с простой темой – мы агитировали за хорошую семью, за детей, за хорошую любовь… Но в искусстве, увы, мы шли по неправильному пути – не играли классику, говорили: всё долой, дескать, мы построим что-то новое. Что именно, представлялось смутно. Помню демонстрацию у Пушкинского театра, где мы кричали: “Долой!”, но что именно долой – сейчас уже не помню…»
Справедливости ради надо отметить, что пролеткультовцы не чуждались ни опыта профессионального театра, ни актерских и режиссерских сил, приходящих с профессиональной сцены. Хотя не обошлось и без молодецких перехлестов. Бурные годы исканий, отрицание классики, ниспровержение авторитетов… В 1932 году Коммунистическая партия решила всё расставить на свои места. Вышло постановление о реформе театра, и Пролеткульт перестал существовать. Творческий коллектив ленинградцев передали в ведение профсоюзов. Театр получил название ЛОСПС (Ленинградский областной Совет профессиональных союзов). Это был прародитель популярнейшего впоследствии Театра имени Ленсовета.
Репертуар теперь составляли историко-героические и социальные постановки «Разгром», «Матросы из Каттаро», «Поднятая целина», «Гибель эскадры», «Профессор Мамлок», «Чапаев», «Гроза»… «Мы стали играть очень хороший, разнообразный репертуар, – вспоминала Вера Андреевна. – Но у нас не было знаний, не хватало общей театральной культуры. Все гастроли театра Мейерхольда, Малого театра, МХАТа мы пересмотрели и стали откровенно завидовать той культуре и знаниям, которыми они обладали, удивлялись, что мы что-то проповедовали, а образы, которые создавались Качаловым, Москвиным и другими, – они с нами, живут. В общем, мы стали приглядываться…»
В дальнейшем театр не раз соединялся с различными коллективами, менял адреса и названия. С 1933-го по 1953-й именовался Новым театром, им руководили Исаак Кролль и Борис Сушкевич.