– О, они узнают, дикарёныш, просто не поверят. Чокнутый ты дьявол. – Островитянин хлопнул его по руке, а затем нахмурился. – Но эти их сапёры… Ты ничего не говорил о контрмерах. Я не очень-то в этом смыслю, да и в любом случае не собираюсь посылать туда своих парней словно крыс. Лучше бы тебе скумекать какой-нибудь запасной план.
– Кецре не помешает нормальная канализация. – Рока пожал плечами и кивнул в сторону города. – У них полно фермеров, которым нечем заняться. Я подумал, мы могли бы их нанять.
Хеми что-то проворчал, прищурившись.
– Знаю я этот взгляд. Что б ты там ни удумал, не уверен, что хочу это слышать.
Рока усмехнулся, уже мысленно рисуя схему. Его глаза блуждали по спускавшейся к самой воде земле.
– Туннель должен идти вдоль главной улицы, – указал он, – через город от стен до моря.
Хеми моргнул, окинув взглядом расстояние, затем вновь взглянул на Року. Потом сплюнул табак и рассмеялся.
С помощью Капуле Рока набрал пять тысяч рабочих – крестьян, солдат и строителей. Ещё до захода солнца в первый же день после найма они приступили ко второму по масштабности проекту по земляным работам в городе.
– Труба, – объяснял Рока на одной из карт Капуле. – Медная, проложенная под землёй, идущая до самого моря.
Старшие строители изумлённо на него пялились, охали и говорили, что это невозможно, но Рока уже к этому привык. Позже он расширит проект, присоединив трубы на востоке и западе, чтобы охватить большую часть города. Но пока хватит и этого.
В течение дня – с королевского разрешения – он трудился над приобретением и конфискацией необходимых материалов, оставив Хеми и Бирмуна на стене за главных. Он понимал, что наранские тоннельщики приближаются с каждой минутой. По вечерам Рока брал несколько строительных бригад и прокладывал собственные туннели, начинающиеся почти у крепостных валов и ведущие прочь из города прямиком ко врагу. Через несколько дней копатели встретятся за стенами, и тогда начнётся сложная и смертельно опасная игра, истинный ужас которой пока никто на самом деле не понимал. Пока же люди пребывали в бодром расположении духа.
С наступлением ночи Рока приводил Бирмуна, чтобы тот вёл людей, готовых копать при свете факела. Всё чаще требовались силы Букаяга, но Рока без колебаний передавал ему контроль, зная, что вскоре на счету будет каждая мелочь.
На исходе четвёртого дня, когда над стенами Короля-Фермера сгустились красные сумерки, наранийцы точно по графику закончили собирать машины. Как и было написано в инструкции, они идеальными рядами расставили их на заданном расстоянии друг от друга, а команды укладывали боеприпасы в огромные, но аккуратные кучи.
Хеми вызвал Року, и тот с грязными руками и перепачканной одеждой встал на стене. Он окинул взглядом весь северный участок и сотню машин, которые разрабатывались на протяжении десяти лет. Скоро он впервые пустит их в ход в истинном мире.
Строители сгорали от нетерпения. Они ждали, вместе с тонгами и людьми пепла затаскивая камни и стрелы на платфомы – столько смертоносного намерения, и тем не менее ни одного погибшего. Это мгновение показалось Роке глубоко трагичным, и он не мог отделаться от мысли, что всё это можно было остановить, если бы несколько человек просто собрались и поговорили. Однако сюда их привели тысячи слов и дел, малых и великих, и будь то из-за гордости, желания завершённости или любопытства, он также чувствовал, что ничто столь огромное не может изменить свой ход, будучи связанным каким-нибудь законом природы.
– Отряды в твоём распоряжении, Хеми. Командуй.
Главный строитель не разделял колебаний Роки. Улыбаясь, как ребёнок, получивший новую игрушку, он, кряхтя, поднялся на ноги, опираясь на сына, и воздел руку, призывая ко вниманию бригадиров, которые должны были передавать приказы дальше. Он решил насладиться моментом.
– Огонь, мать вашу! – проревел он, и вдоль тонгской стены разнёсся смех и голоса, повторяющие его команду на пьюском, за которыми последовало протяжное щёлканье верёвок, дерева и стали. Лязгали железные лапы, ударяясь о мягкие накладки; взлетали камни, зажатые в похожих на пращу подвесах, с силой, рассчитанной при помощи наранской математики.
Машины Роки могли стрелять в два раза дальше, чем вражеские. Сталь была практически невосприимчива к погодным условиям и износу, а сила тяги и вес снарядов настолько превосходили показатели врагов, что их орудия казались детской игрушкой против меча.
С высоты посыпались сотни камней и стрел, с ужасающей скоростью рассекая воздух. Люди внизу ещё не поняли, что им грозит. Рока не мог разглядеть, остановились ли они, чтобы посмотреть, или продолжали свои занятия, но никто не убежал. Возможно, те, кто заметил летящие на них снаряды, ожидали, что те не долетят или вообще промахнутся. Они не промахнулись.
