Оско кивнул и принялся за работу. Настроение немного улучшилось, что было приятно – разнообразия ради, – но также означало, что, судя по всему, надежды Оско скоро совсем погибнут. Через несколько часов работы до него дошли слухи, что главный туннель практически расчистили, а препятствие обошли.
Где-то к полудню со стен донёсся звук горна. Сапёры, инженеры и рабочие побросали свои дела и в замешательстве смотрели в сторону города. Оско забеспокоился, что это, возможно, сигнал атаки боевых машин, и приготовился отвести своих людей назад, но ничего не произошло. Он смотрел на ворота, но не особо опасался нападения. Из туннелей донеслись крики.
Из каждого входа выбегали люди, забегали внутрь или яростно тянули за многочисленные верёвки. Оско оглядел стены города, пытаясь понять хоть что-то, но ничего не увидел.
– Что случилось? – окликнул он, когда терпеть неизвестность было больше невмоготу. – Бригадир, в чём дело?
– Не знаю, господин, я не виноват. – Парень беспомощно пожал плечами, побледнев. – Они сказали бежать или тянуть. Все, кто там, впереди. Почему, не сказали. Я просто делаю, что мне говорят. Не моя ответственность.
Оско со своими людьми побежал к верёвкам и стал вместе с остальными их тянуть, вытаскивая из ям кричащих от ужаса людей. Вскоре они выбрались наружу, промокшие и полуутонувшие, отплёвываясь водой, задыхаясь и рыдая. Лица и руки некоторых были покрыты красными царапинами, похожими на следы от ногтей. Затем ослабли последние верёвки, и больше никого вытащить не удалось.
В главном туннеле показалась струйка воды, становясь всё сильнее и сильнее, пока не превратилась в поток, ставший заливать проход. Люди разбегались, пытаясь забрать инструменты и припасы, но вода всё прибывала, заполняя подземный перекрёсток, который вскоре превратился в небольшое озеро. Военные отступали по мере того, как вода продолжала поступать, а потом всё закончилось.
Оско прошёл среди инженеров, молча пялившихся на него в шоке. Он отыскал среди них старшего и осторожно тряс его, пока тот не очухался.
– Это невозможно, – сказал он, – невозможно, господин.
До прибытия генерал-аншефа никто больше не произнёс ни слова. Тот смотрел на воду, обливаясь потом и краснея при виде бездействующих сапёров.
– Почему никто не работает? Что это такое? Осушите туннели! Сделайте то же, что сделали они! Где ваш главный?
Относительно юный инженер, который, по всему судя, был старшим и главным среди выживших, беспомощно махнул рукой на воду, словно это всё объясняло. Оско опустился на колени и окунул палец в воду, пробуя её на вкус. Затем посмотрел на город, пытаясь прикинуть расстояние от того места, где он стоял, до побережья.
– Это морская вода, господин.
Генерал-аншеф злобно сверкнул глазами и покачал головой, словно Оско был очередным некомпетентным идиотом.
– Что, вашу мать, это значит? Что вы здесь вообще забыли, Харкас? Да что с вами со всеми не так? За работу, живо! Осушить воду и продолжить копать!
Юный инженер повалился на землю и отвернулся, обхватив себя руками.
– Прошу вас, – пробормотал сапёр, с чьего лица всё ещё стекала кровь, оставленная ногтями тонущих товарищей. – Я не могу, господин. Больше не могу.
Несколько человек сорвались с места и побежали.
– Повесить их! – закричал генерал-аншеф, повернувшись к ближайшим солдатам. – Всех до единого! Мне нужны их имена! Я хочу, чтобы их жён и детей тоже повесили! – Отвернувшись от места земляных работ, он с дикими глазами зашагал прочь. Никто не пошевелился, включая солдат, и на мгновение на вечно оживлённом раскопе воцарилась практически полная тишина, если не считать стучавшие друг о друга плавающие лопаты.
Дрожащими руками Оско достал фляжку с ромом из кармана Мартела и вылил содержимое в пруд.
– За Копателя и остальных, – сказал он. – Они были хорошими, храбрыми людьми.
Мартел не ответил, затем кивнул, и они выпили по стакану. Оско уже сбился со счёта, сколько наранийцев погибло с тех пор, как его в цепях вытащили из дома. Но сейчас цифры не приносили утешения.
Адмирал Махэн смотрел на флот, осадивший Кецру, и сжимал опухшие кулаки.
– Пираты? – тихо спросил стоящий рядом капитан.
Махэн ничего не ответил, но прекрасно понимал, на что смотрит. На востоке он различил паруса Халина характерной формы, на западе – плоские широкие понтоны владык Мол-топи. Это были не пираты как таковые, а островные флоты со снятыми флагами – владыки, предавшие свой народ ради имперского золота. То, что когда-то он считал семейной склокой, ныне обернулось предательством.
