Короли небес полностью

Люди и звери горели и обугливались, плоть слезала с костей, металл раскалялся до немыслимого жара. Варвары расположились практически идеальным для уничтожения строем: длинный клин врезался в горнило, а потом всё скрылось в разрастающемся облаке пепла.

Оско разжал рукоять не обнажённого меча, оцепенев от потрясения. Он не знал, опустилась ли тишина на поле боя или же это его уши отказались выполнять свою функцию. Он протянул руку, удерживая Мартела, потому что видел – огнеплёты устали, но ещё не выдохлись. Он не собирался смотреть, как его людей постигает та же участь.

Надежда в его сердце вновь умерла в одно мгновение, а рука полностью отпустила меч. Ничто не могло устоять пред той мощью, свидетелем которой он стал. Ни странные воины, ни их лидер. Всё действительно было кончено.

Рока поднялся с обугленной почерневшей травы. Отбросил свой щит, который теперь мерцал на его руке оранжевым светом.

Дина корчилась у его ног – её тело обгорело, а плоть слезала под расплавленным металлом. Он опустился перед ней на колени, понимая, что ещё один великий воин сейчас погибнет из-за него. Мальчиком он не мог заставить себя смотреть, но сейчас встретился взглядом с испуганными глазами Дины и попытался её успокоить, вытаскивая нож.

Букаяг ничего не сказал. Казалось, даже он не готов. Их мир был наполнен смертельным жаром, невозможным, но тем не менее реальным, дугами исходящим от мужчин и женщин в рясах.

Я должен быть уже мёртв, подумал Рока, вновь глядя на огонь и чувствуя растерянность брата. Я должен быть мёртв.

Его спас Бирмун. Его тело тлело на траве, одна рука обуглилась почти до кости, а большая часть лица и груди оплавилась. За мгновение до того, как Року достал бы огонь, он услышал, как Бирмун с криком направил своего скакуна прямо навстречу пламени.

Рока закашлялся от дыма и, спотыкаясь, пошёл вперёд. В ноге пульсировала тупая боль, и он подозревал, что сломал её при падении. Повсюду он видел останки людей и лошадей – храбрых Сыновей, уничтоженных силой, которую нельзя было побороть мечом или копьём. Он увидел старого вождя Магнуса, неподвижно лежащего на земле, – его плоть пузырилась, а зубы были обнажены в яростном рыке.

– Почему ты мне не сказал, что они на это способны? – шепнул Рока Кейлу в Роще. – Ты так мне мстишь?

Задавая вопрос, он понял, что не испытывает злости, лишь любопытство. Голос Кейла заполнил его мысли как в истинном мире, так и в мире мёртвых.

– Я не знал.

Рока кивнул, поверив ему, хоть это и не имело значения. Он опустился на колено и отбросил копьё, понимая, что город обречён. Мечта его народа о заселении новых земель в относительном мире развеялась как дым, сменившись мыслью о предстоящих набегах и войне, когда поколение озлобленных воинов решит выместить свой гнев на новом мире, который их отверг.

– Ты что, не слушал её, брат? – прошипел Букаяг. – Разве мы мертвы? – повысил он голос. – Скажи мне, мы мертвы?

Нет, подумал Рока, пока нет.

– Значит, ничего ещё не кончено.

Рока фыркнул, на этот раз не впечатлённый упрямством Букаяга. Он махнул рукой на своих воинов, мёртвых или умирающих у их ног.

– После всего, что я сделал… – презрительно прорычал его брат. – Всю жизнь мы собирали легион мёртвых, и теперь здесь, посреди трупов, ты считаешь нас беспомощными?

Рока моргнул и взглянул в свою Рощу. Мёртвые уже собирались, стекаясь со всех сторон, выглядывая разбитыми лицами из тумана. Они превратились в бесчисленную толпу, окружившую его на тренировочном поле.

– Вставай! – Букаяг оттолкнулся рукой от травы, заставляя обоих подняться. – Мертвецы мои, – прошипел он, – они всегда были моими. Используй их.

Рока в отвращении вздрогнул.

– Я их почитал. Это страна живых, брат. Им здесь не место. Они… ненастоящие. Это всё у меня в голове.

Букаяг поднял полурасплавленный меч и рассмеялся. Деформировавшись из-за жара, тот теперь больше походил на кузнечный прут.

– Жизнь и смерть, – шептал он, – переплелись и исказились. Они не так уж и различаются, брат. Обе утекали в почву, слой за слоем, прежде чем у времени появилось имя. Их разделяет лишь воля. Используй это.

Рока сжал пальцы на ещё не остывшем металле, а затем попытался сделать глубокий вдох и при этом не задохнуться. Он знал, что это очередная черта, которую не следует преступать, ещё одна граница, за пересечение которой придётся заплатить. Он уже потерял вкус еды, тепло солнца, как потерял и желание, сон и почти все ощущения в теле.

Но если он ничего не предпримет, страдать будут живые – дети Эгиля, Лани, Хеми и все остальные, кто заслуживал лучшего. А у него ещё оставалось то, что он мог отдать.

– Да будет так.

Рока обхватил железо обеими руками и с рыком вогнал его в землю.

– Возьми их, брат, – закрыл он глаза. – Возьми столько, сколько требуется.

Мёртвые толпились вокруг, вооружаясь мечами и копьями и берясь за руки, образуя цепочку.