Перед глазами у Роки встала та ночь, когда он набрал первых своих изгнанников, порицая пророчицу, пока мужчины стояли у угасающего костра, соединив руки вокруг него. В груди разлилось тепло, и сквозь оцепенение он всё ещё чувствовал боль. Она, подобно кислотной реке, текла от его туловища к руке, усиливаясь до тех пор, пока он едва не потерял сознание. Взглянув на себя, он ожидал увидеть пузырящуюся плоть, но ничего не произошло. Букаяг взревел.
– Разве я сказал, что ты можешь умереть? – в агонии закричал он, хватая труп Бирмуна второй рукой, выкрикивая слова в его оплавленное лицо. – Какова была твоя клятва?
Рока заставил себя перевести взгляд в небо, надеясь сквозь дым увидеть сияние звёздных богов. В Роще он смотрел на мертвецов, постепенно исчезающих в мерцании, и утирал со щёк слёзы.
– Вы не должны этого делать, – шептал он. – Вы так много отдали. Вы больше ничем не обязаны.
Но мёртвые ничего не сказали. Они никогда не говорили. Сотня их исчезла, а в истинном мире содрогнулась земля.
Первым дёрнулось тело Бирмуна. Его единственное оставшееся веко вздрогнуло, затем открылось, и он поднялся, липкой плотью отталкиваясь от травы.
Рока не знал, действительно ли это он или некий безымянный мертвец, запертый внутри его тела. Смотрел на ужасные раны и спокойные, безжизненные глаза и вспомнил о том дне, когда впервые увидел этого человека. Тот был так молод и полон жизни. Теперь же отдал всё. И даже больше.
В голове Роки, нежданно и непрошено, складывались слова. Он увидел себя в зале Хусавика вместе с Эгилем и Айдэном, когда впервые представился рунным шаманом. Услышал сказанные его собственным голосом слова, даже чувствовал, как они покидают горло. Он покачал головой, чувствуя безумие – ловушку судьбы или фортуны, слишком жестокую, чтобы быть реальной.
И всё же слова пришли.
– Никакой огонь, – прошептал Рока, видя глаза Айдэна, слившиеся с глазами Бирмуна, – не может спалить страну пепла.
Зашевелились остальные трупы. Бирмун поднялся, и из его иссохшей руки вырвался огонь творения, когда он воплотил новый щит из Рощи Роки. Сыновья синхронно повторили действия за ним, поднявшись из умирающей травы и дыма без единого слова и не двигаясь с места, словно ожидая приказа.
Дина тоже поднялась. Её обнажённые рёбра напряглись, когда она резко встала на ноги, а затем в нетерпении уставилась на Року. Он провёл дрожащей рукой по её всклокоченной гриве, отворачиваясь от крови, всё ещё сочащейся из перерезанного горла. Он оседлал её, отбросив все свои страхи и вопросы, которые больше не имели значения. Букаяг был прав, как была права и Бэйла. Его предназначение всё ещё было не исполнено.
– Вперёд, – прорычал Букаяг за них обоих, а затем уже спокойнее сказал Роке: – Я видел их уловки, брат. Я справлюсь. Я справлюсь.
В руках неупокоенных мертвецов вспыхнули стальные мечи, а пустые глаза обратились к свету. Вождь «ночных людей» пошёл первым.
Оско поёжился, когда в дыму раздался пронзительный крик. Это был вопль отца с умирающим ребёнком на руках, льющего маслянистые слёзы на беснующееся пламя и ищущего виновного.
Он стоял и безмолвно наблюдал за празднованием наранской элиты. Мужчины ликовали, их паника переросла в эйфорию, а затем притухла, когда они услышали крик. Ижэнь покачивался на ногах, глядя на небо и воздев руки в знак благодарности.
Задрожала земля, и на мгновение все испуганно подумали, что это новая волна варваров на своих животных ринулась в атаку, и телохранители, и даже мезаниты, выхватив копья, стали обшаривать дым. Затем дрожь прекратилась, и Оско вместе с остальными ждал и смотрел, как из облака дыма выходят сгоревшие люди.
Император, который ещё несколько мгновений назад, казалось, находился на грани праведной экзальтации, переводил взгляд со своих людей на священников, а с них – на полумёртвого врага, а затем раздражённо взмахнул рукой.
– Когда я сказал сжечь их, я имел в виду, что их нужно убить. Прикончите их!
Явно дрожащие первосвященники уставились на ближайшего к ним варвара. Из его челюсти торчала кость, лицо было красно-чёрным, а рука, хоть и болталась, держала щит. Он шёл вперёд как ни в чём не бывало, и священник пожал плечами, возможно, содрогнувшись, прежде чем ему с третьей попытки удалось заговорить.
– Повелитель… они должны быть мертвы. Взгляните на него!
Ижэнь снова заистерил, а его лицо исказилось от крика.
– Мне плевать! Сожгите их ещё раз!
Его тон вывел Оско из оцепенения, и он увидел, как из горящего поля выходят всё новые и новые пешие воины пепла.
В своей жизни ему довелось видеть, как люди выживали после страшных ранений – или, по крайней мере, продолжали сражаться, несмотря на них. Но то, на что он смотрел сейчас, было невозможно. Это были ходячие трупы. Их почерневшие доспехи разваливались, из красной плоти сочилась кровь. Кирасы и шлемы вплавились в кости, а неостывшие кольчуги всё ещё светились оранжевым жаром.
