Короли небес полностью

Сражение вокруг стихло, когда Букаяг шагнул к Ижэню. В несколько огромных шагов он сократил расстояние, и маленький человечек в ужасе захрипел. У императора подкосились ноги, и он рухнул на колени. Великан схватил его бледным окровавленным кулаком за горло и поднял, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Сын неба, – вновь произнёс он с отвращением. Второй огромной рукой он обхватил его за голову, как охотник кролика, и, не произнеся больше ни слова, свернул императору шею.

У Роки ушли все силы на то, чтобы сдержать брата. Удовольствие от причинения смертельного увечья человеку, который принёс миру столько страданий, пахло как жареная свинина для голодающего, но он знал, что подавится им, если соблазнится.

Он встретился взглядом с наранскими генералами, вельможами и чиновниками, точно зная, люди каких придворных должностей должны присутствовать на войне, и опознав их всех по одежде. Он прочёл все их книги о войне и этикете, каждое слово каждого аналекта. Уже не в первый раз он был благодарен наранийцам за их скрупулёзность.

– Битва окончена, – произнёс он слова на языке врага. – Сын неба мёртв. – На их потрясённых лицах всё ещё прослеживалась паника, и никто не шелохнулся. – Покончите с этим, – закричал Рока, указывая на изнеженных генералов по краям шатра.

Их лица поникли и окрасились стыдом или, возможно, ужасом. Один генерал осторожно подошёл к краю круга, созывая знаменосцев и глашатаев, и Рока понял, что его послушались. У наранийцев на всё был свой протокол.

Он шагнул вперёд, оказавшись в пробивающемся из-за мрачной пелены луче света, который всё ещё наводил Кейл. Он задумался: а может, он всегда знал, что произойдёт – ведь слова, обращённые к мёртвым, также были произнесены безо всякого умысла. Возможно, он и в самом деле был Гласом Божьим, невольным орудием высших сил.

Нет! – закричал он в Роще. Это ложь – кем бы он ни был, он не обладал особенным пониманием мира и его смысла. Сейчас, как и всегда, он видел перед собой два пути, и задумался, был ли Букаяг действительно отдельной личностью или же просто инструментом, снимавшим ответственность с Роки.

Он вытянул руки и поднял лицо к небу. В первом аналекте, воспроизводимом на многочисленных портретах и в прочих произведениях наранского искусства, он видел изображение первого императора в лучах солнца. Рока сейчас стоял так же, как он. Он закрыл глаза, молясь, чтобы Кейл не убрал свет, и произнёс слова, написанные академической элитой, которые из поколения в поколение втолковывали детям в наранских школах.

– Как восходит свет божий, – воскликнул он, – так восходит и его сын.

У каждого из присутствующих наранийцев расширились глаза, и они громко ахнули. Считалось, что эти слова произносятся в непрерывной последовательности каждым сыном неба с самого начала их истории.

– Человек мёртв, – повысил он голос, чтобы его услышали находящиеся неподалёку воины, – но сын Жу бессмертен. Я – Букаяг, сын Бэйлы. Я пересёк непересекаемое море, я остановил вашу бесчисленную армию, я уничтожил ваших лжежрецов и вашего лжеимператора. Я повелитель жизни и смерти, добра и зла. Потому я спрашиваю вас, дети солнца: кто теперь станет сыном неба?

Наранийцы просто таращились на него, и Рока почувствовал, как за его спиной собрались мёртвые воины с намерением убивать. Он поднял руку, останавливая их.

– Островитянин! – позвал он в Роще, надеясь, что юноша всё ещё его слышит и понимает. – Ратама, нужно установить мир. Клянусь, я не желаю бойни. Эти люди уже близки, но им нужно последнее знамение, которое увидит армия. Помоги мне. Доверься мне, и мы положим конец этому безумию.

Долгое холодное мгновение Рока пребывал в обоих мирах и слышал лишь звуки горнов, а также солдат, что отливной волной отступали от стен Кецры. Казалось, это мгновение вышло из древней сказки, где возможно всё – и хорошее, и плохое.

Тени вокруг него задрожали, а столб света, замерцав, исчез.

Рока не отреагировал, тщетно пытаясь придумать какое-нибудь чудо, которое он мог бы сотворить сам и которое смогло бы продавить стоящих перед ним людей. В этот момент подул лёгкий ветерок, усиливаясь с каждым мгновением, и зависшие над армией тёмные тучи закрутились и взбаламутились, а солнечный свет прокатился волной над равнинами Тонга, оттесняя тьму.

В Роще Рока опустился на колено. Он смотрел на мёртвых в истинном мире, каждый из которых положил другому руку на плечо. Последним в этой цепочке оказался Бирмун. Рока ему улыбнулся, коснувшись руки «ночного человека». Мог ли Бирмун действительно его услышать, Рока не знал. Но надеялся, что мог.

– Ступай с миром, могучий воин. Страдай за свои прегрешения, но не бойся. Ты возродишься.

Он попытался вернуть мёртвых, но в Роще никто не появился, а трупы начали распадаться.