– С чего ты взял, что расстояние… То есть разве солнце – не что-то навроде… бога? В смысле… разве это не философское понятие? Не совсем настоящее?
Рока покачал головой и подставил в формулу число, чтобы Кейлу стало понятнее.
– Теперь, когда у нас есть расстояние и кривая, нам нужно лишь закончить уравнение. И… получается… – Рока нахмурился. – Ну, ни в одном языке нет слова для этого числа. Но это где-то около тысячи ри, – ухмыльнулся он. – Примерно.
Кейл казался не слишком впечатлённым.
– Поздравляю, что ли. Это много?
Рока рассмеялся и взглянул на волны.
– Наши карты несовершенны. Я подозреваю, что если бы мы обозначили острова, страну пепла и каждый клочок земли на наранской карте, то захватили бы только половину мира. Даже меньше.
Кейл фыркнул и скрестил руки на груди.
– Это невозможно. Были бы корабли. Хоть что-то. Только если вторая половина – не море.
Рока улыбнулся, подумав, что оба их народа мыслят одинаково, а Аском не так уж и далеко.
– Мы не можем знать, пока не увидим сами.
Он собрал свои вещи и направился в небольшую гавань, которую по большей части использовали местные рыбаки. В Шри-Кон он приехал не для того, чтобы измерять тени, хотя это, несомненно, стало дополнительным преимуществом. Он приехал сюда, потому что наконец-то прибывал флот людей пепла, полный отважных первопроходцев, готовых начать новую жизнь в новом мире. Гонец явился заранее. На этот раз кораблям удалось избежать штормов и прочих бедствий, поскольку присланные королём пьюские штурманы сумели сориентироваться по солнечным часам.
Конечно, проблемы оставались. Со смертью Айдэна, в которой Рока винил себя, нарастало напряжение, пока Дала и Орден пытались найти достойного кандидата на позицию Первого Вождя. После возвращения Далы в Орхус оттуда не было никаких вестей, и он не знал, удалось ли им это. На островах по-прежнему царила сумятица, подстрекаемая старой враждой между дворянскими семьями, а Тейн всё пытался их успокоить.
Помогло то, что Рока и вожди согласились поселиться на континенте и оставить острова в покое. Да и в любом случае там было просторнее, и это больше их устраивало. Возможно, однажды люди пепла отправятся на острова, чтобы там обосноваться, и с островитянами их будут связывать не только примитивные, не совсем доверительные, отношения, построенные на торговле. Но пока что между двумя народами сохранялись и обида, и ненависть.
С тонгами всё было иначе. Тысячи людей, от вельмож до простолюдинов, видели, как люди пепла истекали кровью и умирали на их стенах. Когда пришла беда и многие местные жители бежали из своих земель, явились люди пепла. Они защитили тех, кто не мог защитить себя сам.
Хоть аскоми и были суровыми дикарями в глазах более мягкотелого городского населения, они относились к своих хозяевам с уважением. Они не грабили и не насиловали, и потому будущему не видать поколения смешанных детей, которое послужило бы болезненным напоминанием и распалило бы конфликт. Когда битва перешла все мыслимые границы жестокости, они не сбежали, а страдали бок о бок с тонгами. Когда всё закончилось, они спустились с чудовищных стен, вышли из этого кровавого горнила, в котором сгорело десять тысяч тел и умов, и ничего за это не попросили.
Рока прогуливался по пляжу, погрузившись в воспоминания и устремив взгляд на горизонт. Море усеивало множество торговых кораблей и рыбацких лодок; островные порты почти что вернулись к нормальной деятельности, когда пиратство на время было полностью искоренено в одном-единственном сражении. Адмирала Махэна, без сомнения, забудут, а люди, чьи жизни и дома он спас, будут слишком заняты ежедневными трудами, чтобы думать о каких-то там вельможах. Но Эгиль уже сочинил рассказ о Морском Волке. И память о нём останется в песнях людей пепла.
После осады Рока оставил наранийцев в распоряжении Оско. Потерпевшая поражение имперская армия прислала небольшой обоз с припасами, но в остальном наранийцы просто собрались и ушли, никак не попытавшись оправдать учинённую ими резню, не объявив о капитуляции и даже не принеся ни извинений, ни какого-либо послания.
Рока вернулся в Кецру и помог похоронить мужчин, женщин и детей – в основном тех, кто сражался на стене в самые напряжённые моменты. В городе царило мрачное настроение – выжившие просто делали то, что необходимо.
Король Капуле заслужил уважение и почёт. Его солдаты, дети и придворные ходили по городу, раздавали деньги и предоставляли рабочую силу, помогая, как могли – выплачивали убытки семьям, принимали прошения и заботились о пострадавших. Он просил займы и добивался одолжений у союзников и иностранных сановников под обещание будущих торговых соглашений. После того как кризис улёгся, он не забыл своих друзей.
Король-Фермер устроил массовые похороны погибших, а люди пепла стали почётными гостями.
