Раздавшийся голос больше не принадлежал Андо – это был глубокий безжизненный звук.
– Видишь, что он такое? Что они такое? Такова моя ноша – вести человечество к просветлению и помочь ему достичь божественности. Ты – ещё один шаг на этом пути. Возможно, твои потомки преуспеют.
–
– Почему? – наконец прокричал он, вспомнив старого Ло и стену. – Зачем людям становиться богами, Андо? Зачем нам быть совершенными? Разве у нас нет выбора?
Но его слова стекли в пустоту. Он перевёл взгляд на корабли внизу и понял, что Рока говорил правду: суда были заполнены семьями и сельскохозяйственными орудиями, их топоры служили для заготовки леса, а луки – для охоты. Они прятались от шторма и молились, пока моряки сражались с ветром.
Глядя на кружащегося посреди хаоса мальчишку-бога, Кейл понимал, что убивать так просто и без разбора – это неправильно. Андо был подобен огромным каменным рукам, сокрытым под землёй, или простирающемуся за пределы горизонта муссону. Он был суть источником силы, таким же, как море.
Кругом было так много нитей, что он не мог за всеми ними уследить, не говоря уже о том, чтобы контролировать, и впервые Кейл понял страх своего отца – страх ответственности, бремени. Он знал, что может поддаться невежеству, пасть жертвой неуверенности и ничего не предпринять. Или он может попытаться – и, вероятно, потерпеть неудачу.
Нити силы стянулись вокруг Андо, как стальные шнуры в Роще Роки. Подобную мощь было не остановить. Это было невозможно. Ей можно было лишь дать то, чего она хотела – чего, казалось, хотела каждая сила в этом мире, – свою противоположность. Как Рупи, как море и муссон, он мог лишь обратить одну силу против другой.
Кейл проигнорировал духа и потянулся вниз. Он погрузил пальцы в землю, проникая всё глубже и глубже, минуя камни и пенящиеся волны, стремясь добраться до клокочущих великанов, нащупывая все возможные пути в поисках первозданной силы – фонтанов жара столь мощных, что по сравнению с ними даже Андо казался насекомым.
Они простирались перед ним, почти готовые – слабые нити, связывающие то, что казалось неестественным в существующем порядке вещей, – словно самая их суть являла собой хаос, который однажды вновь воцарится в мире. Кейл провёл пальцами по подрагивающим нитям.
– Пожалуйста, не зверствуйте, – прошептал он, обращаясь ко всем богам и духам, которые могли его слышать. – И пощадите монахов, если получится.
Он расположился между вулканами Бато и силой Андо, собрал в кулак подрагивающие от нетерпения нити, и отпустил.
Рока лежал переломанный на слежавшемся песке. Боль волнами накатывала на его тело, пока брат безуспешно пытался забрать её себе. Они приземлились на ноги – одна была раздроблена в колене, обе ступни сломаны, так же как и рёбра, и боги знают что ещё. Но пока что они всё ещё могли дышать.
Подняв голову, он взглянул на клубящийся туман, скрывающий его врага, и моргнул замутнёнными глазами. Сверкнула молния, на мгновение высветив Андо с поднятыми руками и парящую рядом с ним, как серебристый дух Кейла, огромную хищную тень. Дождь заставил Року закрыть глаза, и образ исчез, но с безупречной чёткостью отпечатался в его сознании.
Мёртвые принесли металлический стержень и кожаные ремни для лубка. Рока внимательно рассмотрел изображение своего врага, а мёртвые наранские сапёры помогли ему определить расстояние. Дух, казалось, остановился. Несомненно, сила, защитившая его от копья Роки, сделала бы это снова, но когда Андо попытался уничтожить сковавший ногу металл, то потерпел неудачу. Как и прежде, сила Букаяга надёжно удерживала капкан. Они должны были добраться до него вместе.
– Брат, мы ранены, – прошипел Букаяг, скорее яростно, нежели тревожно.
Рока наложил лубок на разрушенный сустав, оставив небольшой зазор, чтобы он мог сгибать ногу, потому что медлить было нельзя. Переломанные ступни пульсировали, но это была всего лишь боль, и она его не остановит. Повреждённые органы, скорее всего, повлекут за собой смерть, но у него ещё оставалось время.
Андо уже обрушил свой гнев на людей Роки, и он знал, что должен подняться. Закружился песчаный вихрь. Он заставил своё тело повиноваться и, перенеся вес на ноги, закричал среди бушующей бури, а из глаз брызнули слёзы. Но тем не менее Рока стоял.
Мертвецы бегали туда-сюда с телегами, гружёнными деревом и железом. Полусломанными инструментами они приколачивали ступеньки к железным прутьям, которые закапывали в землю. Рока наблюдал за тем, как доска за доской лестница становилась всё выше и выше, словно предназначенная для преодоления бесконечно стремящейся вверх крепости.
Он смотрел на строителей – таких полезных, таких целеустремлённых. Вокруг него трудились мертвецы, представители многих народов, объединившиеся, чтобы защитить будущее, которое им уже не принадлежит, безымянные, но непоколебимые перед концом их мира.
