– Просто дай мне умереть. Разве я недостаточно сделал?
– Нет, – рыкнул принц. – Я спас твои драгоценные корабли, так что твоя жизнь теперь принадлежит мне. Ты умрёшь, когда я скажу. А теперь возьми мою долбаную руку, трус!
Дерево затрещало, и дом Бэйлы стал рушиться у своего кривого основания. Рока смотрел, как Девица-Из-Темницы-Трунга падает в пропасть с последнего клочка сада Бэйлы, и в её расширенных глазах читалась паника. Он закричал и отпрыгнул от дверного проёма. Кейл его поймал.
В истинном мире воздух со свистом проходил через его лёгкие, а онемевшее сердце отбило последний удар.
– Я… справлюсь, – прошипел Букаяг, задыхаясь, когда небо потускнело в его залитых запекшейся кровью глазах.
Рока цеплялся за принца. Он вытащил из ножен на бедре свой последний сакс, чей металл засверкал голубым пламенем в углях гибнущего мира Роки. С вызовом зарычал в сторону голодных красных глаз, блуждающих в темноте, глаз, принадлежащих тварям, запертым у границ его Рощи, ищущим слабые места, всегда ждущим приглашения.
Другой рукой он схватил Кейла за плечо, отмахиваясь сталью от тварей, жаждущих их крови. Вместе они полетели во тьму.
– Ты меня слышишь?
Над шумом волн раздался женский голос. Хоть его глаза были закрыты, Рока подумал, что чувствует свет и тепло полуденного солнца. Он попытался пошевелиться и почувствовал, как дёрнулись его больные конечности. Он ощутил биение сердца и вкус влажного солёного воздуха, прежде чем тот просочился в его лёгкие.
Долгое мгновение Рока гадал, не очутился ли он в загробной жизни. Он заставил себя проснуться и открыл глаза в волнительном порыве, потянувшись к источнику голоса. Над ним маячила тень, в чьих золотых волосах запутался солнечный свет. Рока задыхался и моргал, пытаясь в ярком свете разглядеть лицо матери.
– Великий шаман жив, – улыбнулась над ним Дала. На ней была соответствующая её статусу одежда, хоть и мокрая и перепачканная песком. Обернувшись, она велела принести воды.
Рока со стоном сел на песке. Он видел полдюжины кораблей, причаливших к берегу, и множество семей, благодарных, что оказались на суше. На скалистый холм поднялась группа монахов, и, увидев их, Рока – в некоторой панике – оглядел окрестности, безуспешно пытаясь отыскать труп Андо.
Он сидел и слушал шум волн, с трудом вдыхая и выдыхая. Его ноги, лицо и ступни болели, но по сравнению с той агонией, какую он недавно испытал, сейчас его тело казалось почти невредимым.
– Тебе очень больно, шаман? – Глаза и руки Далы обследовали его, пытаясь оценить состояние, и Рока коснулся нежной плоти всё ещё обгоревшего, но уже заживающего лица.
– Хорошо, что ты и так никогда не был красавчиком, – произнёс знакомый голос. Арун стоял вместе с другими монахами, держа руки в рукавах.
Рока попытался представить себе Рощу, но перед глазами стояла пустота. Вместо этого он увидел лишь упорядоченный список воспоминаний, которые только того и ждали, чтобы быть по прихоти вырванными. Ощущение песка под ним было настолько же острым, а тёплый ветерок терзал его раны почти что сладостной болью. Он не слышал голосов и не чувствовал ничего, кроме собственной муки. Существовало лишь это место, лишь эта реальность.
– Островитянин? – позвал он и поднялся, превозмогая нахлынувшую волнами боль. Дала хотела ему помочь, но не смогла, а затем вперёд шагнул Арун, принимая на себя его вес.
Ответа не последовало ни от ветра, ни откуда-либо ещё.
– Шаман, ты в порядке? Что здесь произошло? Мы видели… ну, если честно, я не имею ни малейшего понятия о том, что мы видели.
Рока пожал плечами, не в силах найти слова, и испытывал глубокую печаль от того, что Кейла больше нет рядом с ним.
– Он меня спас. Принц. Не знаю почему.
– Какой принц? Кто тебя спас? Что это был за шторм?
У Роки перед глазами возник образ летящего сквозь хаос принца, невозможный и истинный, образ великого героя, о деянии которого знал лишь Рока.
– Сейчас это не имеет значения.
Дала до сих пор осматривала его раны, оттягивая обрывки окровавленной одежды, обнажая корку обугленной плоти, под которой обнаружилась нежная розовая кожа. Матриарх покачала головой.
– Ты и правда любимый сын божий, шаман. Мне неведомо, что тут произошло, но, судя по твоей одежде… тебе пришлось несладко. Однако твои раны уже заживают.
Рока вежливо улыбнулся и отвернулся. Он смотрел на глазевших на него людей, и его снова охватило желание жить в одиночестве в лесу, где нет никого, кроме птиц и лесных зверей.
– Пойдём. – Дала попыталась потянуть его к кораблям. – Что бы тут ни случилось, поехали с нами в Тонг. Мы устроим нашему народу новую жизнь. Пришло время пожинать плоды твоих бесчисленных трудов.
Замешкавшись, Рока встретился с ней взглядом. Он наблюдал за её деятельностью на протяжении многих лет: от того дня, когда она – дважды – спасла его в Алвереле, до того, как она стала матриархом больше десяти лет назад. Он улыбнулся.
– Без Далы не было бы рая. Ты была волей Нанот, могучим матриархом, глиной, скреплявшей наш мир. Нет более той девочки с фермы, брошенной в поле.
