«Мой главный союзник мёртв. Припасы будут поставляться медленно, если вообще будут. Вводите нормирование. Мне требуется больше воинов, а также столько лошадей, оружия и доспехов, сколько удастся добыть. Собери вождей, старых и молодых, обещай им кровь и славу. Я ручаюсь, они получат и то и другое. Повышение Айдэна должно помочь набрать мужчин. Пожалуйста, разберись с женщинами. Если мы потерпим неудачу, наша великая мечта о рае будет утрачена для целого поколения – а может, и навсегда. Если, как ты и считаешь, у нас и в самом деле есть общая богиня, то сейчас она нам очень нужна. Не подведи меня».
Дала глубоко вздохнула и провела большим пальцем по первому предложению.
Четыре слова, и всё. Дала бы рассмеялась, если бы эта мысль её не утомляла. Для Роки «пожалуйста» являлось практически мольбой, и это даже придавало ей сил. Хотелось бы ей, чтобы Вальда была с ней, она бы помогла, но дочь Вальды и новая великая матрона Вальдайи обладала значительной властью, и её можно было переманить на свою сторону, если позволить ей выбрать новую матрону Айдэну. Чего ещё она может пожелать, известно одной Богине. Дала предполагала, что в новом мире ей придётся дать Роке много обещаний. Но так тому и быть – он выразился ясно:
Дала откинулась в кресле, стараясь противостоять ноше, что грозила её раздавить. Букаяг Глас Божий, как теперь звали его южане, не говорил всуе. Раз он сказал то, что он сказал, значит, верит в истинность сего. А когда она задумалась о трудностях, связанных с новым флотом, мужчинами и оружием, то поняла, зачем нужен Айдэн.
Она могла бы сама сплотить мужчин, но многие и так уже шептались о бесконечном труде без награды – вожди ссорились из-за «приказов» шамана, отдаваемых так, словно он был их королём. Многие считали, что должны стремиться в новый мир поодиночке, если того пожелают, а не объединяться.
Теперь от них потребуют отдать ещё больше, страдать ещё больше – и всё потому, что так приказал шаман. Некоторые могут отказаться сразу. Но будучи Первым Вождём, да ещё и здесь, в Аскоме, Айдэн бросит им всем вызов напрямую. И тут же это станет вопросом чести, вопросом жизни или немедленной смерти. Вождям придётся подтвердить свою верность – или вступить в междоусобную войну.
Дала подумала, кто из вождей какой путь выберет и какие матроны станут им нашёптывать. Ей придётся собрать их всех вместе, но то будет не простой пир, нет. Нужно будет что-то более строгое и официальное, чтобы удержать их от грубости и насилия. Что-то
С самыми верными сторонниками Роки будет нелегко. Сам шаман никогда не клялся публично в преданности Гальдре. Дала оставила это без внимания, поскольку в любом случае была невысокого мнения о пророчице, которая, несомненно, в своё время делала и говорила то, что
Но времена изменились. В конце концов, значение имела только Богиня. Даже если Рока и его сторонники не признавали Нанот величайшим божеством, она, по крайней мере, заслуживала уважения. До сих пор этот подход работал, а сейчас он поможет объединить Юг и Север единым ритуалом.
Дала поймала себя на том, что расшагивает по залу, жуя губы, в чудовищно неудобном и тяжёлом одеянии, соответствующем её положению. Она заставила себя расслабиться и вспомнить, где находится, а затем задумалась, у кого из Вальдайи нет сожителя или кто сможет покинуть партнёра без особых последствий. Ответ: таких считай что не было.
А можно ли взять Айдэна
Нет. В глубине души он всё ещё оставался южанином. Он из соображений «чести» разрубит пополам любого мужчину, кто делил бы ложе с его матроной, и, вероятно, начнёт войну. Не найдя решения, Дала решила вернуться к этому позже. Каким символом им следует отметить его как Первого Вождя? Клятой короной? Может, подойдёт какая-нибудь замысловатая серьга или какое-нибудь кольцо. Но кто должен вручить этот символ? Она? Его новая матрона?
