Арун не сказал ничего, что бы помогло адмиралу справиться с неловкостью. Правая рука легла на кинжал из голубоватого железа, как всегда пристёгнутого к боку – Рока подарил его много лет назад, и он так и не заржавел и даже практически не затупился. Прошли годы, прежде чем он увидел выгравированные на лезвии символы, которые становились заметными лишь при ярком освещении и были очень похожи на батонские буквы. Ещё через несколько лет он узнал, что аскоми используют похожие символы, зовут их рунами и складывают из них слова.
«Лиса в тенях» – гласила варварская надпись на клинке.
Почему-то он чувствовал, что это правильно. Арун провёл пальцем по кинжалу – одному из двух предметов, которые он ни за что не потеряет, двух предметов, в которых было столько смысла и значимости, что они его определяли, связывая с некой древней историей и недоступным смертным будущим. Он никогда не спрашивал Року о кинжале, даже не упоминал о нём. Да странный шаман и сам ничего не говорил.
– Это для меня чересчур, – вслух сказал Арун.
Адмирал вздрогнул и прочистил горло, выдавив в ответ какие-то звуки. Арун повернулся и увидел расширенные от страха глаза мужчины, которые смотрели на спрятанную руку Эки.
– Я здесь, чтобы вас защищать, адмирал. И всё. С вашего позволения я пойду вздремну. Пожалуйста, велите меня разбудить по прибытии.
Адмирал неуверенно моргнул, и Арун улыбнулся, взглянув на ожидавших позади морпехов: в их глазах застыл страх, но они были готовы атаковать, если придётся.
– Их бы не хватило, адмирал. Даже будь их втрое больше. Но будьте покойны – желай я вас убить, вы бы уже были мертвы. Я не желаю.
Махэн медлил с ответом, но страх хотя бы отчасти исчез из его глаз. Он задумался, принимая решение, и сказал:
– Я разбужу вас, когда мы причалим.
Арун вежливо поклонился адмиралу, затем морпехам и направился к своей койке.
Он мирно лежал, покачиваясь на волнах: приняв решение, он тем самым вернул себе покой. Арун вспомнил встречу с Фарахи много лет назад, когда он впервые признал в нём своего господина, в глубине души зная, что был избран и что никогда его не предаст. Тогда он отдался во власть Фарахи.
Он взял второй предмет, имевший значение, – запечатанный металлический футляр, как всегда пристёгнутый к его телу, содержащий пачку невскрытых писем; к нему прилагался список с событиями и получателями – последние приказы Короля-Чародея.
Арун вытащил список и в очередной раз его перечитал, как делал каждый день, зная, что по крайней мере одно из них должно быть доставлено в Аском в ближайшее время.
– Это безнадёжно.
Дала натянула поводья кобылы и подняла руку, приказывая процессии остановиться. Едущий впереди Айдэн осадил коня и обернулся. Его измученные воины и разведчики обмякли, словно размокшая кожа, и Дала взглянула на него в ответ, ожидая возражений. Но он лишь пожал плечами и спешился.
Вот уже трое суток они преследовали одно конное племя. Айдэн отправил разведчиков в качестве посыльных – первого прогнали, второй так и не вернулся. Теперь они оказались перед очередным заброшенным лагерем.
– По моим оценкам, две сотни лошадей. Может, больше. Воинов вдвое меньше, – сказал арбник.
Один из ближайших помощников Айдэна, старый вождь-изгой по имени Тахар, кивнул, и Айдэн нахмурился, сощурив глаза.
Дале не было до этого дела. Как и многие в их небольшой компании, она не была опытной наездницей. Она чувствовала себя измотанной, всё её тело болело, и поскольку Айдэн, похоже, так и не приблизился к тому, чтобы отыскать хотя бы одного кочевника, её снедало раздражение.
Дала со стоном спешилась, на мгновение задумавшись, не постелить ли ей лежанку, но потом решила, что погоды это не сделает. Местные равнины и степи были практически плоскими и как будто лишёнными всяческой жизни, если не считать комаров и сухой колючей травы. Им удалось отыскать пару жалких ручейков, но с холмами и долинами здесь было совсем плохо, и, кроме того, за три дня им не встретилось ни одного дерева. Не переставая дул холодный сухой ветер, порывы которого звучали как волчий вой, иногда выбивая Далу из полусонного оцепенения после нескончаемых часов езды.
Почему-то она ожидала… большего.
Всю свою жизнь она слышала разговоры о «свирепых» степных налётчиках, о жестоких, злобных убийцах и их табунах. Границу отряд пересекал с луками и мечами наготове, настороженно озираясь по сторонам. Но за всё это время их поиски так и не увенчались успехом, и по пути им встретилась лишь пара белок да птиц. Ни следа конников, если не считать поеденной травы и разбросанного тут и там мусора, оставляемого ими по мере перемещения на другие территории.
