Отряд разбил лагерь, и дальше всё пошло по накатанной. Если бы не компания Джучи и Амиры, а также рассказы и песни Эгиля и его дочери, настроение Далы было бы куда хуже. Возможно, она бы приказала Айдэну и его людям отказаться от этой провальной затеи и вернуться в Орхус; она и так могла бы это сделать, будь она уверена, что он безоговорочно её послушается.
– Нам нужен новый план, – сказала Джучи позже тем вечером, когда они сидели у костра. Дала ответила ей пронзительным взглядом и бросила в огонь последние косточки из супа.
– Сходи за Айдэном, – вздохнула она.
Джучи кивнула и поднялась, чтобы его привести. Дала видела, как этот верзила едва не скривился, когда его позвали, но тем не менее к костру пришёл. Он не взял с собой никого из своих воинов, потому что явно не хотел, чтобы те слышали, как его будут отчитывать.
Дала приняла его почтительный поклон. Затем налила себе ещё супа и молча ела, пока Айдэну становилось всё более и более не по себе.
– Ты… желала меня видеть, Матриарх?
С годами Дала обучилась искусству молчания. Она нахмурилась, услышав, по её мнению, слишком уж самоуверенный тон, и выждала ещё немного, прежде чем ответить.
– Похоже, кочевники не заинтересованы в переговорах с твоими людьми, – сказала она, глотнув супа.
Айдэн не заглотил наживку, так что Дала перевела взгляд на него и продолжила:
– Возможно, женщина справится лучше. Завтра мы останемся здесь и пошлём жрицу Амиру как твою представительницу.
Гневный взгляд Первого Вождя заметался, избегая Далы. Он благоразумно придержал язык, пока ярость не улеглась.
– Если ты считаешь, что так будет лучше, Матриарх, – сказал он.
– Считаю. Что ей следует ей передать?
– Скажи, что я предлагаю торговлю. – Айдэн явно обдумал это заранее. – Люди и лошади для войны в обмен на припасы, инструменты и даже земли, если они пожелают где-нибудь поселиться. Скажи им: люди, которые ко мне присоединятся, увидят рай на земле.
Сидящая рядом Амира нахмурилась, и Дала жестом велела ей говорить.
– При всём уважении, Первый Вождь, эти люди не поймут твоего предложения. Они считают, что человеку принадлежит лишь та земля, на которой он стоит. Они сражаются, чтобы уничтожать соперников, а также чтобы красть женщин и лошадей, но никогда не ради торговли.
Айдэн помрачнел.
– Они
– «Крадут», вероятно, не совсем то слово, – попыталась успокоить его Амира. – Женщины идут добровольно. Это что-то вроде ритуала… Традиции. Так они объединяют племена и семьи.
Внезапная жестокость, появившаяся на лице Айдэна, тут же исчезла, как будто это объяснение его полностью удовлетворило.
– Тогда скажи, что стоит им предложить, Амира, – попросила она.
Пожилая женщина поклонилась и подозвала арбника, который сел близко к ней, чем вновь вызвал у Айдэна презрение. Она обратилась к нему на родном языке, и он ответил.
– Я спросила, почему он покинул свой народ, – перевела она. – Он говорит, что его женщина и дети погибли, и он больше не мог вести прежнюю жизнь. Говорит, что хочет насладиться домом и тёплой постелью, прежде чем умрёт.
Айдэн фыркнул.
– Арбники – немощные изгои племён. Нет смысла спрашивать его о том, чего желают сильные мужчины.
Дала вскинула бровь.
– Вы с шаманом тоже когда-то были изгоями, разве нет?
Глаза Айдэна вспыхнули, его взгляд оказался опасно близко к её глазам.
– Овцы боятся волков в овечьей шкуре, Матриарх. – Он указал на арбника: – Последыши – совсем иное дело.
Дала улыбнулась и жестом велела жрице продолжать.
– Пожалуйста, спроси его, что мы можем предложить его людям, чтобы они сражались за нас, – сказала она.
Бывшие кочевники снова коротко переговорили, и жрица пожала плечами.
– Он говорит, что мы ошибаемся – многие бы хотели получить земли, на которых можно обосноваться, только вот они никогда этого не признают открыто. Иначе их посчитают… слабаками, соблазнившимися чужими устоями. Но в любом случае они ни за что с вами не заговорят, пока вы не начнёте задабривать их подношениями и не проявите уважения.
– Что ж. – Дала поднялась на ноги, чуть более обнадёженная, чем прежде. – Это уже что-то. И как же нам проявить к ним уважение?
Айдэн вновь нацепил свою вечную усмешку.
– Скажи им, что воин Вола и Первый Вождь всех городов желает переговорить. Скажи, что я готов пешим сразиться с двумя их величайшими воинами-наездниками, покуда оба не сдадутся. Это должно пробудить их интерес к встрече.
Амира подняла бровь, но перевела его слова арбнику. Тот засмеялся и ответил. Жрица поморщилась, но Дала велела ей говорить.
– Он говорит… «Открытое небо одурманило разум Айдэна, и он непременно погибнет. Но он прав. Племена соберутся и устроят многодневный пир, чтобы посмотреть, как двое их воинов начинят стрелами Первого Вождя всех городов».
Айдэн встал, как будто всё было решено, а арбник удалился. Однако Далу это не убедило.
– Риск слишком велик, Первый Вождь. Давай проявим терпение и предложим им дары, как и посоветовал арбник.
Айдэн неприятно улыбнулся.
