Прихватив кувшин дорогого вина, чтобы выпить по пути – то есть украв его, – он в хорошем настроении покинул тюрьму. Полуденное солнце жарило его лицо, а ветер был полон обещаний и городских запахов.
– Пахнет дерьмом, – сказал Асна первому встречному и, рассмеявшись, когда тот сморщился, поспешил прочь.
Сжав всю свою скудную волю в кулак, Асна остановился на перекрёстке Кецры, позади которого было море, а впереди – бескрайнее поле, и пытался противостоять древнейшему кондотийскому порыву отмахнуться от ответственности и последствий и бежать, спасая свою шкуру.
Подумав, что помочь ему может крепкая выпивка и распутная женщина, он отправился бродить по городу Короля-Фермера, не теряя бдительности на случай, если объявятся шпионы. Он продал кувшин и несколько дворцовых подушек уличным торговцам, которые хмурились и торговались, словно голодающие крестьяне, сумев-таки сдержать слова «проклятый ворюга», рвущиеся у них с языка. Тем не менее они заплатили.
Ни борделя, ни постоялого двора Асна не нашёл. Как и все мужчины в любом уголке мира, он знал, что они тут точно есть, просто спрятанные под завесами ритуалов и лжи, принадлежащие тем же влиятельным людям, которые есть в любом городе. У кондотийцев не было времени на подобные глупости. Они запрещали лишь то, что человек не мог сделать и притворялся, что и не делал.
Когда наступила ночь, он наконец забрёл в храмовый квартал и понял, почему был выбран именно он. Зданий здесь было меньше, расстояния между ними – больше, а по улицам шаталось не так много людей. Он нашёл храм Просветлённого и поклонился жрецам, которые угрюмо взглянули на него из-под насупленных бровей, но ничего не сказали. Это было каменное строение с большими тяжёлыми двустворчатыми дверями и маленькими окнами. Попасть внутрь или наружу было не так-то просто.
Он понял, что вспотел, подумав о плане императора; он стал размышлять о том, как ему поговорить с нужными людьми и как привести большого чужеземного монстра сюда и заставить войти внутрь, пока сам Асна будет спасаться бегством.
– Проклятый другой друг, – пробормотал он. – Где твой хитрый безумный ум, когда он так нужен Асне? Помер небось в канаве. Тупица!
Но он полагал, что если Оско Магда был тупицей, то и все остальные тогда тоже. Вздохнув, он достал из кармана мел и начертил маленький крестик в верхнем углу двери. Если что, завтра он всё ещё может сбежать. Например, отправиться далеко на запад, где люди поклоняются камням и животным и где никогда не слышали ни о Жу, ни о варварах с золотыми глазами.
Он пошёл прочь и купил на углу мясо, а затем нашёл пристойный тёмный угол, где можно переночевать.
В переулке, жалобно скуля, за ним наблюдала бродячая собака, и он скормил ей остатки, прежде чем лечь спать. Теперь она от него не уйдёт, надеясь на очередную подачку, и разбудит его, случись что. Традиционный трюк кочевников, никогда не стареет.
Но он никогда не был склонен мусолить тревожные мысли и вскоре уснул, и даже блохи ему не помешали.
Рока вытер пот с глаз и сощурился на нещадно палящее солнце. Его покрасневшая кожа слезала от долгих часов, проведённых на стене, грубые руки потрескались и кровоточили, а спина и плечи пульсировали от тупой боли, вызванной физическим трудом.
– Ещё живы? – крикнул он людям пепла, таскавшим камни из разобранных зданий.
Несколько человек фыркнули. Они точно так же покраснели и обгорели, как и Рока, только утомились ещё сильнее. Один ударил другого по нежной коже на спине, и тот с рычанием выругался. Остальные заржали.
К этому моменту они уже подлатали почти весь северный участок стены, подняли его на десять ладоней и укрепили все врата железом. Серьёзное достижение по меркам любого народа за то время, что было в их распоряжении. И тем не менее этого было недостаточно.
Рока и его люди работали бок о бок с тысячами тонгов. У них было мало общих слов, так что от разделения и отчуждённости было никуда не деться. Рока надеялся, что после многих дней тяжёлой работы и справления малой нужды в одни и те же канавы между народами появятся зачатки взаимного уважения.
– Толстый бригадир сидит в тени. Опять. – Моди, юноша из «поколения Гальдры», отпил воды и уставился на тонга.
Рока поморщился, взглянув на бесполезного человека и его почти столь же бесполезную бригаду. Он приказал своим людям не болтать насчёт чужеземцев. У них были свои лидеры и порядки, а у Тонга в подчинении было куда больше рабочих.
– Взгляните на это с другой стороны, – сказал пожилой северянин, – пока он сидит, он не может ничего уронить нам на ноги.
