Короли пепла полностью

Кейл смотрел на них – и, сколько бы ни моргал и ни тряс головой, начал видеть разбитые лица этих людей. У одних были странно изогнуты конечности. Другие, осознал он, имели открытые раны или покалеченные тела, и все были с бледными, застывшими лицами. Он увидел, что у некоторых закатились зрачки, а глаза были залиты кровью.

– Они мертвецы, – сказал гигант с холодным выражением. – Это страна мертвецов.

Кейл ощутил пот на лбу. Он отступил от Роки в поисках другой тропы, какого-нибудь пути к спасению, который увел бы его прочь от этих мерзостей.

– Вообще-то я был бы рад компаньону, который умеет говорить. – Рока последовал за ним обратно в туман. – Но ты не должен здесь задерживаться, Кейл. Из любви к твоему отцу и ради матери, которую я не смог спасти, я должен помочь тебе. Ты должен покинуть это место, принц. Ты должен вернуться в мир живых.

Этот голос последовал за ним дальше в туман, но Кейл продолжал бежать, хотя и не знал куда.

– Проснись, – прошептал он, чувствуя, как что-то сжимается в груди, заволакивая разум и чувства и вызывая дрожь на губах. Проснись, проснись, проснись и прекрати этот кошмар, проснись!

Он мчался в никуда. Он бежал прочь от реки, в еще более густую темноту, которая вела к факелам и огромной, широкой каменной пещере. Повсюду он обнаруживал еще больше ходячих трупов. Одни держали кирки и молоты и ползали по скале, как муравьи. Другие перекатывали огромные глыбы по срубленным деревьям с помощью тросов. Мертвецы оборачивались и глядели на него, и он удирал от них тоже.

Он бежал, пока не увидел вдали то, что ужаснуло его не меньше, чем покойники – почти идеальную копию дворца Шри-Кона. Тот казался огромным в его поле зрения, и вдоль его стен двигалось еще больше трупов, занятых покраской и строительством, обрезкой и озеленением. Это было словно какая-то гротескная пародия на его детство: слуги, приговоренные вечно исполнять свои обязанности в аду.

Золотистые глаза Роки снова отыскали его во мраке. Принц убегал, пока его снова не настиг туман, и вскоре всё, что он мог видеть, кроме звезд и травы – две золотистые щелочки, мерцающие в скудном свете. Он закричал.

Он заблудился и чувствовал беспомощность, воздев руки, словно пытаясь остановить роковой удар, которого так и не последовало. Он крепко зажмурился и сжег свои мысли.

Это сон, снова сказал он себе. Да, это кошмар, но и только. И вообще, я – ничто, как и все остальное – ничто, так почему смерть должна вызывать во мне страх?

Но в памяти Кейла всплыла некая цель, более важная, чем его собственная жизнь. Контролируй свои мысли. Ты – ничто, мы все – ничто, и есть только страдание и любовь.

Он медленно стал вспоминать Нонг-Минг-Тонг – как взмыл в небо над его побережьем и погрузился в темный омут, который поглотил всё, что Кейл имел и чем был, без малейшей заминки. Он оставил незавершенным великое дело. Нити энергии затвердели в его руках, как железные прутья, издеваясь над любой попыткой их вытянуть. Но вспомнив это, он не испытал никакой радости – из-за его провала многие умрут.

– Это не имеет значения, – сказал он себе, опускаясь на траву. – Все это бессмысленно.

Великан приблизился и зарычал, словно выражая презрение.

– Спроси у голодающего, бессмысленна ли еда.

Кейл захлопал глазами. Он обдумал эти слова. Да, голод является страданием и, следовательно, существует, и, безусловно, лучше его не испытывать. Но это все равно казалось пустым и неубедительным – недостаточным, чтобы оправдать мир таким, каков он есть.

Великан усмехнулся, словно прочел его мысли.

– Твоя жизнь принадлежит не только тебе, – прошипел он. – Ты в долгу перед мертвыми больше, чем кто-либо иной, принц рая. Ты произносишь слова, которые они тебе дали, ты живешь в условиях мира, созданного из тайны и хаоса их кровью и каторжным трудом. Ты принял их дары, и поэтому ты несешь бремя их деяний. Ложись и умри, если хочешь, но твой долг перейдет к твоим потомкам.

Кейл посмотрел в жуткие глаза великана, зная, что в какой-то мере сказанное им – правда.

– Я могу потерпеть фиаско, – прошептал он. – Я слишком много взвалил на себя. Тем, кто нуждаются во мне, и тем, кому я дал обещания, придется за это платить.

Лицо «Роки» снова исказилось.

– Успех – не твоя обязанность, парень. Успех зачастую – лишь везение, и думать иначе – дерзость. Твое бремя – лишь в том, чтобы стараться. Смело встречай свой путь, и будь что будет.

Кейл помотал головой.

– Ты не понимаешь, в чем трудность.

Приподняв брови, Рока рассмеялся.