Кейл попытался сделать то же самое. Он влился в круговорот энергии между великими силами, которые карали за оплошность или малейшее проявление спеси. Он позволил им омыть свои тело и дух, подманивая всё ближе и ближе, пока не настал момент столкновения – будто два зверя бросили друг другу вызов. А затем он побежал.
Сила обрушилась на него, словно пытаясь раздавить, пока небо не коснулось моря и не раздался треск, подобный грому. На мгновение Кейла откинула единственная вспышка молнии, омывшая волны и облака идеальным дневным светом, тихая, неподвижная и прекрасная.
Его дух вместе с телом отбросило прочь.
Он лежал на взморье, глядя на завихрения красок бескрайнего неба; нити энергии были многослойными подобно радуге и столь же неисчислимыми, как звезды.
– Ты в порядке?
Оско осматривал его на предмет ран, когда с Запада прогремел гром. Облака набухали и темнели, и вскоре даже дух Кейла потерял из виду скрытые за ними нити. Он подставил ладони первым упавшим каплям дождя и захохотал словно Рупи, обогнавший Смерть.
Он знал, что он всего лишь человек. Да, он это знал, как и то, что все люди – ничто. Но ему вспомнилось, как гигант по имени Рока, быть может, просто-напросто ему приснившийся, хмурится во тьме.
Кейл наблюдал, как небо движется быстрее всех законов мироздания и тянется тучами к морю, неся воду, жизнь и спасение миллионам страждущих. Эта сила, что спасла их, не принадлежала Кейлу, а исходила от земли.
Но все же он, Ратама Кейл Алаку, с помощью морских вод призвал муссон. Быть может, за один этот подвиг он станет легендой, ожившим мифом из старинной книги.
НЕДАЛЕКО ПО ТУ СТОРОНУ СЕВЕРНОГО МОРЯ
АЛАКУ. НАСТОЯЩЕЕ
– Посмотри-ка на воду, шаман!
При оклике Эшена Рока хмыкнул, даже не взглянув. Он стоял на Северном взморье Шри-Кона под палящим послеполуденным солнцем, руководя боевой подготовкой группы юных воинов-
– Копейщики, – прорычал он, – в два ряда.
Мальчишки-подростки – все из «поколения Гальдры», как стали именовать люди пепла сыновей тех жриц, которые создали семьи после рескрипта Далы – тяжело дышали, но, встрепенувшись, подчинились. Пот струился по красной коже их непокрытых лиц и шей. Они покинули свой плотный строй и рассредоточились, как приказано. Рока отвернулся и пошел к воде.
Приблизившись, он заморгал, сбитый увиденным с толку. Он поднес ладонь ко лбу, заслонив глаза от солнца, и уставился на море, думая, не обманывает ли его зрение. Но это длилось слишком долго. И звук – сам звук моря был неправильным.
Дневное тепло исчезло, и по внутренностям Роки растекся холодок.
Небо вдалеке заволокло густыми темными тучами, вероятно, предвестницами шторма. Не столь уж необычно в это время года на островах, но Рока вскоре понял, что привлекло внимание Эшена: прилив. Прилив полностью прекратился.
А еще дальше в Северном море Алаку самая вода, казалось, застыла, словно пруд в отсутствие ветра. Совершенно ровная гладь простиралась от белого песка, насколько хватало взгляда Роки. Он знал: такое невозможно. И все же он видел это собственными глазами.
– Что это значит, господин?
Рока мотнул головой и уже собирался ответить, но вдруг подскочил, когда небо обрушилось с оглушительным грохотом. Словно связанные какой-то божественной цепью, темные тучи далеко на Севере столкнулись воедино, а затем ярко сверкнула широкая молния, за которой последовала сотня бледных отголосков первого «бум».
Подняв руку, Эшен изобразил знак Брэй, и в первый раз в жизни Рока испытал искушение поступить так же. Вместо этого он потряс головой, на миг застигнутый благоговейным трепетом.
По воде пошла рябь, и вскоре прилив усилился, вспенился, и от волн полетели белые брызги, стоило воде возобновить свою атаку на песок. Еще через несколько ударов сердца всё, видимо, вернулось на круги своя.
Рока долго вглядывался и вслушивался, потому что ничего не понимал. Образ человека, пронесшегося по небу как метеор и врезавшегося головой в страну мертвых, отказывался покидать его разум. Но Рока отложил его в сторону. Пока что он не будет ничего предполагать, а если ему кто и мог дать ответы, так это Фарахи.
– Занятия окончены. Возвращайтесь на свои посты. – Обернувшись, Рока увидел, что юные воины сумели не только подчиниться его приказу построиться в шеренги, но и повернуться лицом к берегу, дабы поглядеть на зрелище. Вопреки опасениям, это вызвало у него улыбку.
