— Пошли. — Вместе мы поднялись по лестнице, сопровождаемые звоном цепей, и вышли на свет.
— Что теперь? — спросил Шторм, задыхаясь.
Я осмотрела крошечную поляну, на которой мы оказались. Деревья стояли совсем близко.
— Не двигайтесь, — приказала я.
Я собирала силу, пока мышцы не начали гудеть от ее избытка. Я мысленно обращалась ко всему, что росло и жило в земле вокруг — корням травы, колонии муравьев, сновавших кругом со странной деловитостью, к червякам. Я чувствовала их всех, будто они — это часть меня. Когда зафира наполняла меня. Так и было.
Вот оно. Огромные корни кипариса, переплетенные, будто змеи, отлично подойдут.
Я мысленно потянула их к нам. Они пробирались под землей, вылезали из травы, просовывались в звенья цепи Шторма. Я тянула их изо всех сил, и, утолщаясь, они растягивали тугие звенья. Раздался стон, будто кричал раненый зверь, но я продолжала безжалостно протягивать корни сквозь цепь.
Звенья с треском порвались.
— Бегите! — крикнула я. Я понятия не имела, восстановятся ли цепи и протянет ли зафира свои неумолимые световые щупальца, чтобы вернуть его.
Шторм побежал, и я бросилась следом. Его кандалы гремели, оборванные концы цепей цеплялись за траву и палые листья, угрожая повалить его на землю.
Впервые с того момента, как я пришла в эту долину, амулет стал ледяным. Раздался грохот, и Шторм остановился, но я подтолкнула его вперед.
— Идите! — Оставалось надеяться, что я не нарушила мировой порядок.
Мы лезли вверх по вырезанным в скале ступеням к пещере, а сзади нас грохотали камни и земля трещала. Я запретила себе оборачиваться, боясь остановиться, но когда мы поднялись наверх, я не могла удержаться. Я обернулась и ахнула.
Деревья медленно опускались к центру долины, будто кланялись Богу. Потом несколько сильных ударов разнеслись эхом вокруг, когда корни вылезли из земли и деревья опрокинулись. В воздух поднялись тучи пыли.
Долина обваливалась, образуя огромную воронку, где прежде была башня с привратником.
Я прижала дрожащие пальцы к губам. Что я наделала?
Поток развернулся и столкнулся с другим, разбрызгивая кругом воду и грязь. Их удвоенная мощь безжалостно увлекала камни и поваленные деревья в зияющую воронку.
У меня зубы стучали, когда вся долина грохотала снова и снова. Нет, не только долина. Звук шел еще и сверху. Гора, казалось, вот-вот обрушится на нас.
— Надо бежать, — сказал Шторм. — Скорее.
Слова его отрезвили меня, и я побежала к пещере. Там было темно.
— Нужен свет! — У нас не было времени нащупывать путь на темных лестницах. В спешке мы могли разбиться там насмерть. — Вы видите вьюн? Где-нибудь?
— Только те плети, что мы выбросили. Они почти совсем завяли.
— Они годятся. — Я схватила увядшие плети. Используя энергию зафиры, я оживила их. Но сила моя убывала, даже когда их листья выпрямились и лепестки раскрылись. К тому времени, когда их цветки тускло засияли, сила ушла.
Я позволила себе на краткий миг отдаться печали. Я провела плетью с цветками по щеке, вдыхая их медовый аромат. И вошла в темный проход.
Пыль и мелкие камешки градом сыпались на нас. Ноги скользили по грязи. Дважды я поскользнулась, но Шторм быстро хватал меня за локоть и поддерживал с силой, не соответствующей его хрупкому телосложению. Мы не посмели остановиться, даже когда достигли водопада — мы были еще слишком близко к содрогающейся горе. Спустились сумерки, и когда мы пробирались по камням на берегу озера, было практически невозможно отличить трещины и ямы от теней.
Когда мы дошли до ручья, совсем стемнело, и живые вьюны, оплетающие стволы деревьев, раскрыли свои цветки. Шум в долине стих, и я робко надеялась, что мы спасены.
Мы остановились передохнуть. Шторм наклонился, уперев руки в колени и тяжело дыша. Его лицо и одежда были покрыты засохшей грязью, отливавшей мрачной синевой в мерцании ночного вьюна. Наверное, я выглядела так же.
— Почему? — проговорил он, с трудом переводя дыхание. — Почему вы спасли меня? Мои соплеменники не стали бы делать этого для меня. Глупая королева. Вы теперь бессильны.
— Вы мой верный подданный.
Он смотрел на меня в изумлении.
— Но я не бессильна, — продолжала я. — У меня всегда был амулет с его магией. Знаете, я исцелила Гектора в Бризадульче, так что есть вещи, которые я могу делать, просто проникая под кожу земли.
Было бы бессмысленно говорить ему, что я больше не буду приносить других людей в жертву собственной цели. Я не буду избивать невинных поваров, сжигать чужие дома, просить кого-либо отказаться от наследства ради меня, и, конечно же, я не оставлю друга на растерзание неведомым магическим силам — просто чтобы сохранить собственную власть. Я прижала пальцы к камню у себя в животе, чувствуя его успокаивающую пульсацию. Я сказала лишь:
— И у меня есть я. Этого будет достаточно.
Лагерь был тих, мрачен и наполовину пуст, когда мы со Штормом вышли из-за деревьев. Мара сидела одна у очага. Она держала в руках жаренную на вертеле рыбу и как раз собиралась попробовать ее, когда увидела нас, и, уронив ее в золу, вскочила на ноги.
