Когда мы уходили, я крутила его слова и так и эдак. Кубера, похоже, хотел извлечь из наших испытаний хорошую байку, но кое на чем он не стал заострять внимание: у историй нет хозяев. История могла сломать кости, отрастить крылья, взмыть ввысь и исчезнуть так быстро, что ты и моргнуть не успеешь. Значит, мы не шагали по проторенной тропинке. Значит, мы каждым шагом создавали собственный путь.
Ночью Ааша не спала. Вместо этого она прокралась в дальний конец каменной тропы, что соединяла шатер куртизанок с бурлящим ручьем. По сторонам мерцала манящая ярко-зеленая трава. Пальцы ныли от желания коснуться земли. Будет ли трава твердой и холодной, как стекло? Или прогнется как нить паутины, мягкая и хрупкая, прежде чем внезапно смяться под ладонью? Предыдущий опыт чуть унял болезненную тягу. Любое живое существо, к которому Ааша прикасалась, чернело и сморщивалось. Она даже не смела окунуть ноги в воду из страха за какую-нибудь невидимую живность.
Ааша встала и побрела обратно к шатру. Вскоре ей предстояло встретиться с Гаури и ее спутником. С людьми! От мыслей об этом в груди назревало волнение. Прошлым вечером она не могла отвести глаз от Гаури. Такой напряженной, хрупкой и безрассудной. Ааша хотела выглядеть так же. Хотела выглядеть живой.
Порой она пыталась вспомнить те дни, когда вишканьи еще не забрали ее из родительского дома, но вспоминались только вымытые дождем поля да теплые руки, втирающие кокосовое масло в кожу ее головы. Ни о чем не говорящие обрывки прошлого.
Но насколько Аашу будоражила встреча с людьми, настолько она же и нервировала. Даже сестры казались встревоженными и теперь обращались с ней как с хрустальной куклой.
– Ничего страшного не случится, – сказала Ааша, когда одна из сестер вновь попыталась отговорить ее от похода к Гаури. – В конце концов, мы и сами были людьми, так что…
– Никогда не повторяй подобного в этих стенах, – перебила сестра. – Может, мы и рождены так же да истекаем кровью, как они, но больше ничего общего. Мы другие. Только в наших венах течет благословение. Не в их.
Пообещав запомнить их советы, Ааша поспешила к огромному баньяну. Людей она увидела, когда поднималась на холм. Гаури стояла, расправив плечи, статная и свирепая. Она держалась так, будто слеплена из одних лишь клинков, настолько острых, что Ааша даже глянула на ее тень на земле, гадая, не распорола ли ее Гаури на полоски, просто нависая сверху. Рядом с ней замер юноша, что вчера притворялся вишканьей. Красивый… к такому лицу и телу сестры пожелали бы прикоснуться независимо от терзавших его страстей. Он изящно и непринужденно опирался спиной на ствол баньяна, но взгляд хитрых глаз оставался острым, как будто юноша видел нечто, неподвластное большинству.
Гаури шагнула вперед:
– Я боялась, что ты не явишься.
– Иномирцы всегда держат слово.
Гаури лишь приподняла бровь, мол, еще посмотрим, а затем представила:
– Это Викрам.
Юноша улыбнулся.
Ааша осторожно принюхалась, пробуя на вкус их желания и выискивая угрозу для себя. Но в этих двоих не было алчности или похоти. По крайней мере, похоти, направленной на нее.
– Ты сказала, что Каувери нужен Змеиный король. Чего она от него хочет?
– Яд.
На лице Гаури промелькнуло удивление.
– Зачем кому-то понадобился яд нага?
Ааша никогда не любила сплетен. Когда сестры громко и возбужденно обменивались новостями с Ночного базара, она всегда стояла в стороне и не вмешивалась. Не очень-то разумно обсуждать чужие жизни. Но она обещала помочь людям. И в этот миг чрезвычайно собой гордилась. В ней нуждались не ради чарующего или убивающего прикосновения. Люди пришли за сведениями, которые для Ааши ничего не стоили. Более того, она сама решала, что стоит разглашать, а что нет.
– Говорят, тот, в чьих руках яд Змеиного короля, может им управлять.
– Зачем это Каувери? – спросил Викрам.
Ааша уже собиралась ответить, когда вмешалась Гаури.
– Ради мести. Чтобы отомстить за причиненное зло, – сказала она резким низким голосом и посмотрела на Аашу: – Я права?
Та кивнула:
– Говорят, он похитил сестру Повелительницы Каувери и женился на ней силой. Демоны-наги не впервые такое вытворяют.
– Так он демон? – удивился Викрам.
– Он потомок самого жестокого из всех демонов-нагов. Калии[21].
Гаури помрачнела:
– Как нам добыть его яд?
– Точно не знаю, – призналась Ааша. – Но для начала нужно попасть в его царство. На дальней стороне сада есть пруд с его гербом и приглашением.
Будь здесь сестры, они бы наверняка сказали, что она сделала все возможное, и утащили ее домой. Но Ааша задержалась. Ведь стоит вернуться, и мир ее снова погрузится в хаос. При ходьбе она прижимала локти к бокам, дабы ничто живое не коснулось ее кожи. Ночь за ночью она вытягивала на поверхность чужие страсти, утоляя голод и пытаясь забыть, что, едва покинув шатер вишканий, их посетители прикасались к любимым, клали на язык пищу, которая не теряла вкуса и никогда не обращалась в пепел, а может, даже совали руки в грязь просто потому, что могли.
