– Помогите! – истошно закричала Нелл.
Когда доктор вбежал в спальню, спина Кейт сильно выгнулась, словно неведомая сила поднимала ее за живот. Это было ужасное, жуткое зрелище, но я не могла отвести взгляд. Кейт беспомощно хлопала руками вокруг себя. Изо рта у нее струйками текла рвота.
– Это судороги! – закричал доктор. – Пропустите меня!
– Шаль! – завопила я. – Только не снимайте мою шаль с ее плеч!
Но никто не обратил на меня никакого внимания. Все смотрели только на Кейт, которая извивалась и корчилась от боли.
Неужели на ее долю выпало мало боли и страданий?
Колени подогнулись, и я упала. В этот момент мне было все равно, смогу я подняться или нет.
Когда я была маленькой девочкой, мечтала, что стану вышивать цветочки на изящных перчатках и создавать прочую красоту. Что же произошло? Как же так вышло, что на самом деле я смогла создать только это – распятое в агонии тело на смертном одре?
– Приподнимите ей голову, иначе она прикусит язык!
Это ведь она послала в тот день Билли, чтобы найти нас. Зная, что ее мать скоро повесят, она все равно не переставала думать обо мне. Хотела дать мне кров и работу. Она подняла мой корсет из грязи, потому что понимала, что он для меня значит. Я никогда не смогла бы полюбить ее, но плохим человеком она точно не была. Она не заслужила такой смерти!
– Рут! Рут, помоги нам!
У меня не было сил подняться. И эти жуткие запахи: чеснок, пот, рвота…
– Билли! Кто-нибудь, приведите Билли!
И вдруг Кейт обмякла. Что-то стучало у нее в груди, словно камешки в стеклянной бутылке. Миссис Рукер закричала.
Они все выглядели так зловеще и странно, собравшись вокруг кровати Кейт: доктор ощупывал пальцами ее шею, миссис Рукер отирала ей щеки, а Нелл стояла чуть поодаль и стонала, прижимая к груди тряпку, мокрую от пота несчастной.
Повисла тишина.
– Она умерла! – констатировал доктор, безвольно опустив голову.
Кто это заметался там, словно зверь в клетке? Я слышала истерические крики. Кто-то топал по полу ногами и кричал:
– Убийца! Боже, я убийца!
Мне так и не удалось распознать голос.
Раздался топот мужских сапог. Поздно. Слишком поздно. Билли и его отец подбежали к кровати, но тут же отшатнулись от представшего перед ними зрелища.
– Мне очень жаль, мистер Рукер! Я делал все, что мог! – сказал доктор.
Я тоже делала все, что только могла. Но смертельное влияние моих стежков, похоже, оказалось сильнее.
Я думала, что Билли склонится над Кейт, поцелует ее лоб, возьмет за руку… Но он просто стоял и что-то говорил. По крайней мере, губы его шевелились. Но я ничего не слышала. Я ощущала себя так, словно была глубоко под водой, и меня несло подводным течением.
Постепенно все взгляды устремились на меня. Мне казалось, что весь мир вокруг раскачивается и вот-вот рухнет.
Сколько лиц… Носы, брови, застывшие в крике ужаса рты… И в каждом лице я видела Кейт.
У меня в ушах что-то зазвенело, забулькало и захлопало.
– Я вызываю полицию! – сказал мистер Рукер.
Рут однажды призналась мне, что разучилась плакать. Но сейчас она рыдает в три ручья. Тяжелые слезы дождем катятся из ее глаз. Если бы я не знала ее достаточно хорошо, я приняла бы ее за потерявшегося ребенка. Но ни один ребенок на свете не может сочинить такую жуткую историю. И эти руки, что лежат сцепленные на арестантской форме, – это тоже далеко не нежные детские ручки. И разве крокодилы не плачут, чтобы подманить добычу?
Помолвка папы и обвинение сэра Томаса в его адрес сделали свое дело – я стала очень раздражительной. Всхлипывания Рут, которые раньше вызвали бы во мне сострадание, сейчас только нервируют. Я встаю со скрипучего стула и начинаю ходить взад-вперед по ее камере, словно я тоже заключенная.
– Твои грехи и так очень тяжелы, Рут! Ну зачем ты добавляешь к ним ложь?
Она закрывает лицо руками. Неужели она наконец покается? Или Рут просто не хочет, чтобы я видела ее лицо? А вдруг она просто смеется сейчас надо мной?
– Время страшных сказок кончилось. Тебя будут судить уже завтра.
Господи, какая маленькая эта камера! И то, что я хожу по ней туда-сюда, совсем не успокаивает, а наоборот – раздражает еще больше.
– Почему ты не хочешь спасти свою душу? Ты же все равно не обманешь Господа! Сознайся в содеянном сейчас, пока еще не поздно!
– Да, я виновата! Виновата во всем! – всхлипывает она.
От раздражения я издаю рык, пугающий меня саму.
– О да! Ты убила Кейт с помощью заколдованного корсета! Ты что, завтра скажешь то же самое на суде?
– Это же суд надо мной, мисс, я не могу давать на нем показаний!
Услышав это, я раздражаюсь еще сильнее. Ведь она права! Я совсем забыла, что ей завтра придется сидеть и молчать…
– Какая разница! Если ты и дальше будешь рассказывать эти сказки, то этим только прибавишь лжесвидетельство ко всем своим прочим прегрешениям!
Она снова громко всхлипывает, сгибаясь пополам. Копна ее темных кудрей оказывается прямо перед моим лицом.
